Чувствуя, как все тело ломит от усталости, она закрыла глаза. И как всегда, тут же явились образы Натана и Тревиса. Натан – тот, прежний, прекрасный юноша. И Тревис – холодный, жестокий и в то же время ласковый и нежный. Китти попыталась представить, что вышла, к примеру, замуж за Тревиса. Уступил бы он ее тяге к самостоятельности, к стремлению добиваться в жизни собственных целей? Или захотел бы, чтобы она сидела дома и рожала ему детей, как того требовал от нее Натан? У Тревиса железная воля. И если бы они сцепились, неизвестно, чья бы взяла.

Веки налились тяжестью. Ее уносило на волнах грез. Чьи-то горячие губы прижимаются к ее шее, скользят вверх, к губам. Нежные поцелуи Натана. Нет. Натан никогда так ее не целовал. Это Тревис заставлял ее раздвинуть губы, чтобы язык мог проникнуть в рот. Это всегда ее так возбуждало – и внезапно ей стало жарко под слоем медвежьих шкур.

Но в тот же миг поцелуй прервался. И рот мягко закрыла сильная ладонь. Так это не было сном! Испуганно распахнув глаза, она забилась в чьих-то руках.

– Ни звука, – прошептал знакомый голос. – Ты что, хочешь всполошить всех чертовых дикарей?

Постепенно ладонь разжалась, и Китти ошеломленно прошептала:

– Тревис…

– Верно. А теперь, черт побери, ползи за мной и веди себя тихо. Мне удалось пробраться сюда незамеченным, и я смогу выбраться обратно, только если ты не устроишь скандала и не перебудишь все племя.

Китти покорно дала взять себя за руку и увлечь прочь из тесной хижины, за пределы стоянки, в густой лес. В тишине ей казалось, что сердце в груди стучит громче, чем боевые барабаны чероки. Тревис здесь, с ней! Это правда, это не сон. Он пришел ее спасти. О Боже, только бы это не оказалось сном! И если это все-таки сон, Боже, не дай ей очнуться. Пусть чудесные грезы превратятся в вечное забытье, если им не суждено стать явью.

Добравшись до леса, Тревис остановился, чтобы перевести дыхание.

– Я целых два дня ползал на карачках вокруг вашего проклятого лагеря, – говорил он, – чтобы точно знать, где эти черти прячут тебя на ночь. Боялся, что тебя успели сделать чьей-то женой и придется перерезать глотку твоему сожителю.

Они продолжили путь. Китти не в силах была произнести ни слова, обуреваемая вихрем радостных чувств. Тревис здесь. Он пришел за ней! Значит, он неравнодушен к ней! И первым делом он ее поцеловал – в этом-то она уверена. И теперь в душе у нее бушевала настоящая буря. Что будет дальше? Почему он явился сюда? Ведь он никогда не любил ее, даже не хотел по-настоящему, зачем же теперь рискует собственной жизнью?

Наконец после примерно получасового изнурительного марша по заснеженному лесу они добрались до того места, где Тревис оставил лошадь Торопливо усадив Китти позади себя, он поскакал дальше в глубь леса, все больше удаляясь от стоянки чероки. Небо оставалось совершенно чистым, снег прекратился. Их след будет ясно виден. На это и рассчитывал Тревис. Они доедут до небольшого лагеря дезертиров-южан, который Тревис высмотрел пару часов назад. Они постараются запутать следы, так чтобы подозрение пало на южан. И пока индейцы будут пытаться отбить свою пленницу, Тревис будет уже далеко.

Китти, придя в себя, наконец решилась задать вопрос:

– Тревис, как тебе удалось меня отыскать?

Колтрейн тут же напрягся, и Китти почувствовала это, прижимаясь к нему в седле.

– Мы с Сэмом и твоим отцом объехали весь штат, прежде чем напали на твой след.

– С отцом? – Сердце ее болезненно сжалось, а на глазах появились слезы.