Откупорив бутылку, он наполнил темно-красной жидкостью два бокала.

– За тебя, Сара! – улыбнулся он, поднимая бокал.

– За нас! – поправила она и отпила вина. По ее телу разлилось приятное тепло.

Сара сделала еще один глоток и оглядела хорошо знакомую каюту.

– Как странно стоять здесь после стольких месяцев отсутствия, – пробормотала она. – Столько всего произошло!

– Да, – согласился Джейми, – колесо фортуны повернулось в другую сторону.

– Лейтенант в один миг снова стал героем!

– Эти домыслы я в самое ближайшее время опровергну. Заслуга в том, что «Констант» пришел невредимым, принадлежит не мне, а Фортенгею.

– Никакие это не домыслы. Я ведь была рядом. Словно сейчас вижу, как ты спокойным, уверенным тоном даешь Джорджу советы. Или незаметно сигналишь ему. Без тебя ему бы никогда не пройти Зондский пролив.

В глазах Джейми появилось циничное выражение, которого она прежде не замечала.

– Итак, паршивая овца благополучно вернулась в стадо, и на нас посыпались благодеяния. Так устроен этот мир.

– Если этот мир отчаянно желает признать твои заслуги, не следует ему в этом мешать, – уверенно заявила Сара.

– Ты права, разумеется, – согласился он с ленивой многозначительной улыбкой, обнимая ее талию. – Если Джордж и адмирал, невзирая на мои возражения, скажут то, что сочтут нужным они, мы от этого можем только выиграть.

– Не мы, Джейми. А ты.

– Мы, Сара. Это, милая женушка, облегчит нам возвращение в родные пенаты. Как только станет известно, что ты и твой муж-проходимец получили приглашения от леди Сверфмор на майский бал и от леди Сафби на музыкальный вечер, хозяйки всех гостиных в радиусе сто миль от замка Керрик из кожи вон станут лезть, чтобы заполучить нас в гости.

– Джейми…

– Мистеру Далтону придется раскошелиться, чтобы купить «Феникс». И мы получим не только новую крышу над головой, но и массу счетов за новые туалеты и бриллианты.

– Мне совсем ни к чему новые туалеты.

– Это точно. Ты можешь безо всякого туалета, совершенно нагая, войти в бальный зал и будешь все равно самой обольстительной женщиной, моя миссионерская дочь, сама строгость и скромность.

– Скромность? – Сара фыркнула. – Это после всего, чему ты меня научил? Чем-чем, а уж этой добродетелью я не обладаю, сэр.

Сара сразу поняла, что допустила ошибку. На лице Джейми появилась хорошо знакомая ей саркастическая усмешка.

– Зато ты, дорогая, воплощаешь всю женскую пылкость. У меня даже есть доказательство, что это так, – следы твоих зубов на плече.

Сильно смутившись и покраснев при воспоминании об одной из их самых бурных ночей, Сара не сразу уловила смысл его дальнейших слов:

– Я полагаю, даже уверен, что мне следует, прощаясь с «Фениксом», оставить о нем какую-нибудь память.

– Память? – повторила она, ложно истолковав появившийся в его глазах блеск.

– Едва твоя ножка коснулась палубы корабля, как мне сразу захотелось отнести тебя в свою каюту, запереть дверь и любить тебя до потери ощущения пространства и времени.

Хотя Сара желала того же, она бурно запротестовала.

– Постой! – воскликнула она, когда он уже взялся за ленты ее шляпки. – Нам надо поговорить.

– Говори! А я пока расстегну пуговицы твоей пелерины.