Изменить размер шрифта - +
 – Его голос становился все громче. – Это он-то, великий Жан Лазар! Великий повелитель, ползающий на коленях, умоляющий меня не стрелять, предлагающий мне все, что я только захочу, лишь бы я пощадил его. Честно признаюсь: мне это понравилось. Скажу больше: я получил истинное наслаждение. Мой сраный папаша, ползающий передо мной на коленях… Господи, как же долго я ждал этого…

Паскаль увидел, что избран неверный подход. Обсуждение подобной темы было чревато смертельной опасностью. Стар снова входил в раж. В его больной голове, по всей видимости, между унижением и сексом существовала прямая связь.

Перестав говорить, маньяк грубо притиснул Джини к себе и принялся торопливо ощупывать ее тело. Он сладострастно терся о ее спину, не спуская при этом глаз с Паскаля. Он улыбался, его глаза остановились и заблестели неживым, стеклянным блеском.

– Не вздумай, Паскаль. Мой пистолет снят с предохранителя. И очень хочет выстрелить. Ты в пистолетах разбираешься? В обойме этого – пятнадцать патронов. А пульки противные-противные. Эти пульки очень многое могут – я от них просто балдею. Ты и шагу не сделаешь, как такую схлопочешь. И она тоже. – Его голос зазвенел с новой силой. – Что, Паскаль, не нравится? Расстроен небось? Слабеньким себя ощущаешь? Может, даже импотентом? Сочувствую тебе, старина. И я то же самое когда-то испытал. Долгие годы все плевали на меня, макали меня в парашу, держали взаперти, помыкали мною как хотели. Ты знаешь, что такое пресмыкаться в приютах перед старшими педерастами, ублажать их по ночам? Знаешь, сколько лет мне было, когда впервые пришлось хлебнуть этой радости? Пять! И имели меня по полной программе – со всех сторон. Десять, нет, двенадцать лет я провел в этом аду. И все эти годы со мною обращались как с дерьмом собачьим, как с последним ничтожеством…

Паскаль словно окаменел. Джини, застонав, обеими руками зажала рот. Паскаль двинулся вперед. Он видел, что Стар вот-вот начнет стрелять. Лицо сумасшедшего напряглось, и он начал засовывать ствол пистолета в рот Джини. Но в этот момент зазвонил телефон. Стар еще некоторое время возился с пистолетом, однако после пятого звонка повернулся к телефону. Наконец-то услышал… Короткая судорога пробежала по его телу. Лицо Стара превратилось в застывшую белую маску, однако уже через секунду он пришел в себя и ткнул пистолетом в ребра Джини:

– А ну пошла к нему, быстро! За столом стойте, так, чтобы я вас обоих видел. Никому не двигаться. Мне нужно ответить на срочный звонок. – Его еще раз передернуло, и он залился почти счастливым смехом. – Пора побеседовать с моим личным психоаналитиком.

Джини, пошатываясь, побрела к столу. Стар цепким взглядом проводил ее и успокоился, лишь когда она встала у противоположного края стола рядом с Паскалем. Его от них отделяло около семи метров. Держа обоих на прицеле, он снял трубку и прижал ее щекой к плечу. Лицо его расплылось в широкой улыбке. Паскаль не мог разобрать, что говорят Стару. До его слуха долетало лишь глухое бормотание. Насколько можно было понять, бормотал мужской голос, причем бормотал спокойно и уверенно. Паскаль крепко обнял Джини за плечи. Кто бы ни был этот мужчина, звонивший сейчас по телефону, он молился за него. И еще за то, чтобы говорящий понял, насколько срочно нужна им помощь.

Обнимая дрожащую от страха Джини, Паскаль поцелуями осушал слезы, струившиеся по ее щекам. Он, как мог, пытался успокоить ее, помочь ей унять дрожь. Воспользовавшись тем, что Стар начал говорить по телефону, Паскаль прильнул губами к уху Джини. Зашептав, он тут же почувствовал, как напряглись ее плечи.

Оба знали, что это, возможно, их последний разговор. За короткое время им нужно было сказать друг другу очень многое.

– Нам отпущено совсем немного. Ты понимаешь это, Джини?

– Понимаю. Я думала, он выстрелит раньше.

Быстрый переход