|
Они пытались сохранить равновесие, но неизжитый страх вспышками врывался в их повседневные будни. Они глушили его выпивкой и наркотиками, но это вносило еще больший разлад в их тела и души. Они гордились тем, что сражались за Родину, но окружающие их не понимали, считая помехой и обузой. Бывшие солдаты возмущались несправедливостью, но где-то в глубине души, должно быть, у них появлялась мысль: хотя и не по своей воле, но мы совершили ошибку.
Нинин отец умер, когда Косте было шесть лет. Говорят, он покончил с собой. Теперь я понял, почему Костя так привязался ко мне. Иногда я замечал, как по его лицу пробегала тень. Костя напоминал мне меня самого в детстве – мальчишку, рано потерявшего родителей. Нине тогда было пятнадцать. Смогла ли она примириться с мыслью о самоубийстве отца? Для маленького Кости смерть отца, наверное, осталась смутным, будто сон, воспоминанием. Но для Нины она, должно быть, отозвалась реальной болью. – У меня было предчувствие, что отец умрет. Если бы я поверила себе, то, вероятно, могла бы его спасти. Вполне правдоподобно – в то время у девушки-подростка сверхъестественных способностей было хоть отбавляй. Мне никогда не доводилось испытывать такого, и я мог понять ее боль разумом, но не сердцем. – Я очень долго переживала. Наверное, мама тоже догадывалась, что отец собирается свести счеты с жизнью. Но она уехала на Сахалин, делать Косте прививку. А я жила в школе-интернате в Курильске. Если бы я поверила своей интуиции и поторопилась домой, отец остался бы жив. Его нельзя было оставлять одного. Утром за три дня до смерти отец проводил меня до школы. Я видела его в последний раз. Он ласково улыбался. Казалось, он что-то хотел сказать мне, но я торопилась и убежала, не выслушав его. А жаль. Я так и не узнала, что он собирался сказать мне. До сих пор мне неизвестна причина его смерти. Зачем он выстрелил себе в голову из охотничьего ружья? Веки у Нины покраснели, будто на холодном ветру, в глазах стояли слезы. Губы – словно светло-красная полоска на белом фарфоре, тоненькая шея с жилками сосудов выглядит одиноко и беззащитно. Я не знал, как утешить ее, смотрел на нее и молчал. – Я стала бояться своих предчувствий: вдруг опять кто-нибудь умрет? Вот и решила избавиться от своих способностей, доставшихся мне от матери. – Отец умер не по твоей вине. – Но я знала, что он умрет, и не спасла его. Кому нужны такие способности?… Извините, история вышла печальная. Я и не предполагал, что разбужу в Нине такие грустные воспоминания, но рассказывать друг другу истории предложил я сам. В гостинице порта Корсаков Нина, посмотрев на меня, прошептала: «Не умирайте!» Ее слова были молитвой, обращенной к отцу, на тот свет. – Каору, спасибо, что вы пришли к нам. Если хотите, давайте и дальше будем рассказывать друг другу истории. – Давай, – ответил я. У меня появился собеседник, которому интересны мои истории… Какая роскошь.
13
Если ты не против, сегодня я хотел бы рассказать о древних временах, когда еще не правил император, не было страны под названием Япония и даже рисовых полей никто не возделывал. Это было двадцать тысяч лет тому назад. Люди жили охотой и собирательством, делали орудия из камня. Охотники, которые приходятся нам далекими предками, свободно перемещались между материком, Сахалином, островами Хоккайдо и Хонсю. На земле стояли лютые морозы, уровень океана был на сто с лишним метров ниже, чем сейчас. Окружающие Охотское и Японское моря полоски суши образовывали коридор. Севернее можно было перейти море по льду. Древние охотники за мамонтами, преследуя свою добычу, осваивали незнакомые земли или же, спасаясь бегством от извергающихся вулканов, находилисебе новые места для охоты. Племена охотников нередко встречались с чужаками, приходившими из других краев. |
