«Брось воровать, найди себе другое занятие, иди работать», – говорила я ему. Что еще я могла ему сказать?

Миша ответил, что умеет только воровать и дарить радость одиноким женщинам, и набросился на меня. Я попыталась дать ему отпор, но он ударил меня по лицу и начал душить. Я поняла, чем больше сопротивляюсь, тем хуже, и расслабилась. Миша сказал: «Тебе разве не одиноко? Поди хочется мужика-то?»

Я посмотрела ему в глаза и ответила: «Переспишь со мной – умрешь наверняка. Если не страшно, то пожалуйста».

«Что ты несешь?» – заорал Миша и навалился на меня. Бить, воровать, брать силой – других способов человеческого общения он попросту не знал. Зря я не вызвала милицию в тот день, когда он влез ко мне в квартиру. Я пожалела его, а он, воспользовавшись моей добротой, решил меня изнасиловать. Наверное, ему лучше было бы всю жизнь прожить в тюрьме. Я закрыла глаза и лежала как бревно, стараясь ничего не чувствовать и ни о чем не думать. Он не знал, что такое нежность. Сношался как кобель. Когда все закончилось, он перевернулся на спину и захрапел. Как в бреду, я схватила нож для фруктов и хотела было ударить его в низ живота. Но он так безмятежно спал, что я растеряла всю свою решительность.

Наверное, он был готов умереть когда и где угодно. Иначе разве мог бы он заснуть крепким сном рядом с женщиной, которую изнасиловал. Вдруг я подумала: «Может, это Бог испытывает меня?»

Вы когда-нибудь слышали, что Христос появляется перед вами в облике самого несчастного и презираемого человека в мире? Возлюби врага своего. Если собираешься следовать этому учению, ты должен полюбить последнего негодяя, отвечающего злом на людскую доброту.

Я не была верующей. Но, когда утонул Борис, мне впервые захотелось помолиться Богу. Меня постоянно мучила одна мысль – я должна заплатить за то, что молча стояла и смотрела, как он умирает. Вот я и подумала: «Может статься, Миша – посланное мне испытание?» Наверное, Миша залез именно в мою квартиру по чистой случайности. Но если бы я смогла спасти его, я искупила бы свой грех.

Я решила полюбить Мишу, уверовав, что люблю Иисуса Христа, презираемого людьми, оболганного, в одиночестве распятого на кресте вместе с разбойниками.

Миша и не пытался понять ход моих мыслей. Он придумал себе другое, видать, Нинка без меня теперь жить не может. Но что-то в нем поменялось. Он перестал воровать, устроился убирать музей, стал понемногу почитывать книги с моей полки. Прочитав переведенный на русский язык рассказ Акутагавы «Паутинка», он сказал: «Нина, это ты спустила мне паутинку, когда я был в аду».

Миша нашел квартиру в моем доме и поселился там, но раза три в неделю наведывался ко мне. Он не рассказывал мне, чем занимается, когда остается один. Однажды я решила сделать ему сюрприз: наготовила гору пельменей и тайком зашла к нему в квартиру. Там я увидела другую женщину. Она посмотрела на меня и рассмеялась: «О, дурочка пришла! Ее изнасиловали, а она и рада!»

Я поняла, что Миша выложил чужой женщине все о нашей близости, рассердилась и решила никогда больше с ним не встречаться. Он снова отплатил предательством за то добро, что я ему делала, и больше я не в силах была терпеть. Миша приходил ко мне, умолял: «Открой мне, Ниночка, без тебя я опять стану вором. Если ты позабудешь обо мне, я умру».

А я, дура, верила и пускала его к себе.

Вскоре наступили холода, надо было одеваться потеплее. Но шубу, которую убрала на лето, я нигде не могла найти. Я схватила Мишу за руку и сказала: «Верни мою шубу, это подарок отца!»

«Ну как же, чуть что пропало, так это я спер», – ощетинился Миша.