Раздался гудок, теплоход отошел от трапа, Нина энергично разматывала нитку. Красная нитка раскачивалась на ветру, закручивалась мягкой петлей, тревожно дрожала. Вскоре, под напором ветра, нитка натянулась и беззвучно лопнула в воздухе – один ее конец, выписав незнакомую русскую букву, скрылся в волнах, а другой, привязанный к деревяшке, продолжал тянуться к порту, будто оставил там свою любовь. Я вытянул нитку, намотал ее на деревяшку и спрятал в карман. Деревяшка хранила в себе искренние чувства и пожелания Нины, так что я не мог выбросить ее и решил сохранить как талисман.

Обычно над Охотским морем нависали тяжелые тучи, но сегодня – случай редкий – в нем отражались звезды и луна. Правда, смотрелись они как на экране телевизора с плохой антенной. Хотя небо и было ясным, ветер не утихал ни на секунду и звезды с луной все время покачивало.

4

Я заранее узнал, как работает корабельный бар: всего один час днем и два вечером. В остальное время его металлическая решетка была заперта. Никаких драгоценностей и золота там, конечно, не было – только бутылки со спиртным. В то редкое время, когда бар открывался, его немедленно заполняли пассажиры – наверное, боялись, что не успеют выпить, – и уже в час дня у стойки вырастала огромная очередь. Я подумал, что выпивка неплоха для профилактики морской болезни, и заглянул в бар, но пристраиваться в хвост длиннющей очереди мне не хотелось, и я стоял поодаль, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

Столик в глубине оккупировала молодая компания. Наверное, японец на теплоходе – явление редкое, и, увидев меня, они на секунду замолчали. То ли демонстрируя свое гостеприимство, то ли просто из любопытства парень постарше поманил меня рукой. Крепкие ребята в зеленых свитерах и синих тренировочных штанах смущенно улыбались. Мне протянули стакан с водкой, я взял его и был принят в компанию. Они догадались: японец тоже зашел в бар, зная, что выпивку дают строго по расписанию.

Они пили так, будто кто-то за ними гнался. Наливая водку до краев в простые пластиковые стаканчики, они придумывали разнообразные тосты, чтобы поскорее выпить: «за возвращение горбуши в родные реки» или «за то, чтобы лето на острове было на месяц дольше». Они выпивали стакан залпом, кто-то с безучастным видом, кто-то поморщившись. Так запросто, будто поливали цветы водой или заливали бензин в бак Слово «водка» родилось от слова «вода», и пьют ее не ради наслаждения тонким вкусом. Это не изысканное вино, а скорее вода, которая опьяняет. Когда пришел мой черед говорить тост, я пробурчал по-английски, следуя их манере:

– За вас, чтобы не сдохли от тоски на трезвую голову.

Водка по пищеводу дошла до желудка, и они засмеялись. Всего их было девять, среди них три девушки, одна прилично говорила по-английски и переводила мои слова. Крещение водкой состоялось, и ко мне одна за другой потянулись девять рук Каждый называл свое имя, и я чувствовал тепло и силу их рукопожатий. Бритоголовый Антон, позвавший меня Николай, хриплый Юра, усатый Володя, стеснительный Саша, Борис с тиком, Анна с золотыми зубами, Оля, говорившая по-английски, и большегрудая Нина… Значит, и на теплоходе есть Нина, тихо усмехнулся я.

Я спросил, не живут ли они на острове, бритоголовый Антон ответил, что они студенты Приморского рыбного института, едут на практику на итурупский рыбозавод. Анна с золотыми зубами спросила меня, зачем я еду на остров.

– Отдыхать, – ответил я.

Все рассмеялись и снова решили выпить. На столе грудой лежала закуска, купленная ими перед отъездом. Здоровенные огурцы, красная икра, копченая колбаса, сыр, сало.