«Добрый день, мисс Саттон. Меня зовут Эндрю Стил, и я располагаю важными сведениями о вашем отце… Если вас заинтересует эта тема, то вы можете вылететь в Кейптаун рейсом таким-то… Билет будет выслан вам по почте. Остаюсь с почтением…»

Вот так. Обещай ей Эндрю Стил богатства ацтеков, намекни о немыслимом наследстве, оставленном неизвестным дядюшкой, Джуди Саттон и ухом бы не повела. Одно дело любить приключенческие романы, совсем другое — искать этих самых приключений себе на голову. Взрослая женщина, двадцатисемилетняя библиотекарша из Соммерсета, вполне способна отличить сюжет от реальной, жизни. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

Однако Эндрю Стил упомянул именно о том, что всю жизнь не давало Джуди покоя. О ее отце. О человеке, из-за которого мама и умерла так рано, оставив Джуди круглой сиротой.

Каков он, её отец? Похожа она на него? Смогла бы она его полюбить? А он ее?

Именно такое смятение испытывала Ева, стоя перед Древом познания, с тоской подумала Джуди. И у Змия наверняка был голос Эндрю Стила.

Здравый смысл, лучший друг девушек, зашипел не хуже того самого змия.

Остановись! Забудь! Не сходи с ума. Подобная информация может оказаться опасной. Не говоря уж о том, что для ее получения надо лететь в Африку. Это полное безумие. Кроме того, работа в библиотеке… Ал Донован… Кошку придется к кому-то пристроить…

«Не поддавайся импульсам, Джуди!» Так говорила ее мама. Впервые она сказала это, когда Джуди было пять с половиной лет. Именно тогда, под впечатлением от «Питера Пэна», она залезла на крышу сарая, натерлась сухой паутиной и полетела… ну, скажем, попыталась полететь. Потом были четыре недели в гипсе и масса возможностей всесторонне обдумать мамины слова. Увы.

Сама Джуди Саттон никогда не считала себя авантюристкой, просто как-то так получалось…

В двенадцать лет она поехала с классом на экскурсию в Уэльс. Мирная и сонная тетка-экскурсовод, очумевшая от непривычной жары, бубнила себе под нос заученные тексты местных преданий. Почти никто не слушал, Джуди тоже не особенно вслушивалась, но почему-то ей запало в душу поверье, что если влезть на высоченный каменный менгир, повернуться вокруг своей оси и загадать желание, то оно непременно сбудется. Кончилось все тем, что с тетки слетела сонливость, и она бестолково суетилась у подножия каменной громадины, а Джуди с расцарапанными в кровь коленками сидела наверху и не знала, как слезть. Во-первых, было высоко, во-вторых, на ней была юбка, а под ней панталончики с кружевами, а вокруг менгира столпились все мальчишки… Пришлось экскурсоводше бежать в деревню за лестницей и подмогой.

В пятнадцать она на спор с Джимом Бейли залезла на мачту радиомаяка.

В семнадцать согласилась покататься на мотоцикле того же Джима Бейли, и еще счастье, что проселочная дорога закончилась густыми зарослями шиповника, а не обрывом.

При этом Джуди Саттон вовсе не была оторвой или пацаном в юбке. Она была нормальной тихой девочкой, любила читать и мечтать, глядя на закат. Мать все время работала и приучала дочку трудиться, так что времени на шалости у нее, в принципе, тоже не было. Они ее сами находили. Как и этот проклятый белый конверт с хищными, стремительными буквами.

— Девочка Джуди-и! Как ты себя чувствуешь? Ты не заболела? Почему так рано? Ты не забыла про бридж сегодня вечером?

Джуди испытала сильнейшее желание вдавить педаль газа до упора и стремительно умчаться прочь. Через живописную и — увы! — слишком низкую ограду свешивалась почтенная Камилла Бобкинс, соседка и подруга покойной матери Джуди. Все беды и печали этого мира миссис Бобкинс принимала чрезвычайно близко к сердцу, в результате чего знала про всех, а Джуди не повезло вдвойне, как как Камилла считала своим долгом опекать «малютку Джу», оставшуюся без матери в столь юном возрасте.