– И вы предложили ей тайно бежать с вами? – спросила Пенелопа, стараясь скрыть те чувства, которые вызвал у нее рассказ Гая.

Гай покачал головой и пригладил волосы:

– Нет. Я никогда не сделал бы этого. Когда я осознал то, что произошло, я бежал из Холла в Лондон. К сожалению, мои враги по-прежнему не дремали. Я располагал сведениями, которые могли повредить им, и они решили сделать все, чтобы заставить меня молчать. Я и не собирался разглашать никаких тайн, потому что навлек бы этим беду на своих близких друзей, однако мои преследователи не знали о моих намерениях. О том, что произошло дальше, я узнал от слуг Тревельянов. Грэм был в отъезде, когда в Холл пришло адресованное мне письмо. Оно было распечатано, и Мэрили, поколебавшись, прочитала его. В нем содержалось предостережение. Неизвестный писал, что если я немедленно не покину страну, то подвергну свою жизнь смертельной опасности. Мэрили не подозревала о том, что с помощью этого письма меня хотели заставить покинуть Холл – единственное безопасное место, где я находился под защитой Грэма. Как мне позже рассказывали слуги, Мэрили, охваченная паникой, приказала заложить фаэтон. – Гай поднял голову и устремил на Пенелопу печальный взгляд. – К тому времени, когда подали экипаж, она успела упаковать саквояж. Должно быть, Мэрили собиралась бежать со мной за границу. Она была очень молода и безрассудна.

Увидев, что Пенелопа потрясена его рассказом, Гамильтон отвел глаза в сторону.

– Мэрили сама управляла лошадьми. Это было опрометчивое решение, если учесть, что она выехала из усадьбы поздним вечером и на улице лил дождь. Далее, как я предполагаю, в усадьбу вернулся Грэм. Узнав, что жена уехала одна, он верхом бросился следом. Где-то в окрестностях Лондона он догнал ее и пересел в фаэтон. Думаю, что он не стал уговаривать жену вернуться, видя, что это бесполезно. Разозлившись на меня, он, наверное, решил встретиться со мной и обвинить меня в том, что я предал нашу дружбу. Как бы то ни было, но сидевшие в засаде убийцы приняли в сумерках экипаж Тревельяна за мой. Впрочем, эти мерзавцы были злы и на Грэма. Разогретые спиртным, они жаждали убийства и напали неожиданно. Я не знаю точно, что там произошло, на дороге. По замыслу нападавших все должно было выглядеть как несчастный случай. Они испугали лошадей, и те понесли. Даже Грэм не мог справиться с ними. Экипаж перевернулся там, где и рассчитывали негодяи: на мостике, перекинутом через ущелье. Мэрили и Грэм упали в пропасть на острые камни. Грэм никогда не рассказывал мне, что произошло той ночью, но вы сами можете это себе представить. На месте Мэрили должен был находиться я. Вина за ее гибель лежит на мне.

Гай говорил быстро и горячо. В этот момент он обличал не столько убийц, сколько самого себя за грехи своей молодости.

– Трудно описать ужас, охвативший общество, после того как стало известно об этой трагедии. Люди боялись говорить об этом, поскольку к событиям были причастны слишком многие. Все считали, что Грэм тоже погиб, как и его жена. Убийцы исчезли из Лондона. Я тоже покинул столицу, поскольку чувствовал себя виновным во всем. О том, что Грэм жив, знали лишь его сестра и отец, но отец вскоре умер.

Гай резко остановился перед Пенелопой и бросил на нее взгляд, полный невыразимой муки:

– Вы понимаете, зачем я вам все это рассказываю? Я хочу подчеркнуть, что Грэм имеет право обвинять и презирать всех нас. Он сторонился людей не потому, что боялся испугать их своим внешним видом, а потому, что возненавидел общество. То, что произошло той ночью, не только искалечило его тело, но и нанесло незаживающие раны его душе.