– Что за чепуху вы городите? Кто вас этому научил, милорд? Я не столь наивна, чтобы верить в эти сказки. Я вполне довольна своей внешностью, но нахожу ее ничем не примечательной и прошу, перестаньте внушать мне, что я красавица, – сказала Пенелопа, смахивая слезы с лица и пытаясь улыбнуться.

– В таком случае ответьте, почему вы плачете? Почему моя бесценная супруга рыдает в одиночестве, лежа на постели? Говорите, Пенелопа, а не то я вырву у вас признание под пыткой.

И он, вновь завладев щиколоткой Пенелопы, вытянул ее левую ногу и положил себе на колени. Она попыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Грэм пощекотал ей пятку, и по телу Пенелопы пробежала дрожь.

– Я хотела поговорить с вами, – сердито сказала Пенелопа. – Но вы ясно дали мне понять, что считаете меня слишком глупой для серьезных разговоров. Поэтому я не хочу вам ничего рассказывать.

Грэм усмехнулся. Это был уже шаг вперед в их отношениях – ему редко удавалось рассердить Пенелопу.

– Поймите, дорогая, я не изменю свое поведение, пока не приду к убеждению, что поступаю неправильно. Последнее время вы сурово караете меня, но я не знаю за что. Чем я заслужил такую немилость?

– Как?! – изумленно воскликнула она. – Вы хотите сказать, что не понимаете, в чем ваша вина?

– Признаю, я был резок и груб, и прошу простить меня за это. Но вы должны понять, что я разучился быть учтивым и вежливым. Мне трудно общаться с людьми.

– Я догадываюсь, почему вы порой бываете резки и грубы, и веду сейчас речь не об этом. Но вы сказали как-то, что я не знаю, о чем говорю, и отказались объясниться. Меня это задело за живое!

Пенелопа умолчала о том, что при этом Грэм, которого она с таким нетерпением ждала и о котором так беспокоилась, захлопнул дверь перед ее носом.

– Вы должны решить раз и навсегда, – продолжала она, – или вы относитесь ко мне как к своей жене, или воспринимаете меня как служанку, которой следует держать свои мысли при себе!

– Значит, вы считаете себя гувернанткой, соблазненной владельцем поместья? И боитесь, что он выгонит вас на улицу, не дав рекомендаций? – насмешливо спросил Грэм, гладя ее ногу, – В таком случае я действительно был жесток с вами и заслужил, суровое наказание. Но знаете, мне таки было очень неприятно, когда я обнаружил, что ваша дверь заперта.

Пенелопа покраснела, но все еще не сдавалась.

– Значит, вы вычеркнули меня из своей жизни и считаете, что это нормально, но обижаетесь, обнаружив, что я сделала то же самое? Постучать в дверь легче, чем достучаться до человека. Посоветуйте, как мне сделать это? Чем и куда стучать? Может быть, обухом по вашей голове?

Грэм засмеялся, любуясь ее раскрасневшимся лицом.

– Во всяком случае, тогда я сразу обратил бы на вас внимание, – заметил он. – Но может быть, нам все же лучше найти другой способ примирения? Давайте уберем замки с наших дверей, чтобы никто нас не смог запереться у себя. Я знаю, что бывают моменты, когда вам хочется остаться одной. И вы должны понять, что мне тоже порой нужно побыть одному. Но ведь мы достаточно взрослые и разумные люди, чтобы сказать об этом, не обижая друг друга, правда?

Он рассуждал так последовательно и здраво, что Пенелопе вдруг стало стыдно за свое поведение. Однако Грэм по-прежнему так ничего и не объяснил ей. Он не пообещал ей, что выпроводит Чедуэлла из Англии. Он пытался соблазнить ее так, как это обычно делал его кузен.

– Убрать замок несложно, Грэм, – грустно сказала Пенелопа.