А потом, не размыкая объятий, они заснули и спали до тех пор, пока солнце не начало клониться к закату. Почувствовав, что стало холодно, Грэм принялся одевать жену.

Все еще сонная, Пенелопа позволила натянуть на себя сорочку и платье, но подниматься не желала. Усадив жену себе на колени, Грэм обнял ее, и она доверчиво положила голову ему на грудь.

– Думаю, что утро мы начнем с того, на чем остановились, – с усмешкой сказал Грэм.

Тем временем начали сгущаться сумерки, а с ними вернулись и страхи. Открыв глаза, Пенелопа задумчиво посмотрела на решетку.

– Как ты думаешь, они скоро придут за нами? – спросила она. Грэм спустил ее ноги на пол, и Пенелопа послушно встала.

– Скоро, если в их замыслы, конечно, не входит уморить нас голодом, – ответил он.

До их слуха откуда-то издалека донесся одинокий вой, показавшийся Пенелопе мрачным предзнаменованием. Чтобы унять охватившую ее дрожь, она обхватила плечи руками. Еще не совсем стемнело, и, подняв голову, пленники могли увидеть светлый квадрат, но в камере уже пролегли глубокие тени.

– Что они собираются сделать с нами? – спросила Пенелопа, чувствуя, что ее охватывает страх. Она до сих пор не могла понять, почему их бросили сюда. Если это похищение предпринято с целью выкупа, то кто должен был заплатить его? А вдруг злоумышленники не знают, что Чедуэлл и Грэм – одно лицо? В таком случае им придется долго искать лорда Тревельяна, чтобы потребовать с него выкуп...

Грэм понимал, что злодеи не смогут поднять их из этого каменного мешка только своими силами, но, если пленники начнут сопротивляться, негодяи заставят их подчиниться выстрелами. Виконт надеялся на чудо – что, если его осенит счастливая мысль и они все же спасутся?

Снова послышался вой, но на этот раз он звучал намного громче. Пенелопа испуганно взглянула на решетку. Грэм быстро надел рубашку.

– Надеюсь, в округе не водятся волки? – боязливо спросила Пенелопа.

Грэм напряжено прислушался.

– Здесь нет никаких волков, – ответил он. – Да и сезон охоты на лис еще не начался. Мне кажется, какой-то зверь воет от боли.

Вслед за воем послышался лай. Грэм торопливо застегнул манжеты и заправил рубашку в брюки.

– Дай-ка мне кусочек сыра.

Пенелопа быстро выполнила его просьбу. Встав одной ногой на еле заметный выступ, который обнаружил еще днем, и используя его как точку опоры, Грэм уцепился пальцами правой руки за край другого камня, находившегося примерно на середине стены. В этой позе ему было неудобно бросать, но он изловчился и подкинул-таки сыр вверх, но кусочек тут же упал на пол камеры. Грэм чертыхнулся, а Пенелопа начала в потемках искать закатившийся куда-то сыр. Это был их ужин, и Пенелопе не хотелось, чтобы он пропал даром.

Вторая попытка оказалась более удачной. Грэм удовлетворенно хмыкнул и спрыгнул на пол. Собачий лай приближался, и вскоре послышались голоса людей.

– А собаки любят сыр? – с сомнением спросила Пенелопа.

– Будем надеяться, что этот пес любит. Приготовься, по моей команде мы начнем кричать в полную силу. Нас трудно заметить, даже если люди подойдут к самой шахте нашей темницы.

– Ты думаешь, нас все-таки ищут? – спросила Пенелопа, стараясь скрыть свое волнение. В душе ее вспыхнула надежда на спасение.

Грэм обнял ее за талию и посмотрел наверх.

Они завопили в два голоса что было сил. Гулкое эхо вторило им. Через несколько минут снова послышались крики людей, по-видимому, спешивших им на помощь. Они приближались.

– Ты слышишь, Грей? Они уже совсем близко! – воскликнула Пенелопа и прижалась лицом к его плечу.