— Музыка — источник вдохновения любви.

— Пища любви.

Пары и группы двинулись через площадь к музею Жюли. В их числе Молли и Билл, Ричард и Салли; Генри тоже оказался среди них. Он разговаривал с Жаном-Пьером. А Бенджамин? Сара объяснила Стивену, насколько важно задержать Бенджамина хотя бы на одно представление, но Стивен не видел оснований задерживать американца против его воли.

— Да нет же, не против воли. Вы не понимаете, Стивен. Вас, богатых дядюшек, надо поддерживать в подогретом состоянии, ибо нужны вы все время и приходится думать о будущем.

Они спустились вниз, вышли наружу, в жаркое утро, в вонь и аромат южного городка, в уличный шум, в музыку Жюли. Шагали энергично, смеялись, чтобы себя подбодрить. Так, смеясь, пересекли площадь, глядя навстречу приближающимся Генри и Бенджамину. Под платаном стояли Билл и Молли.

Стивен остановился, как будто у него внезапно отказали ноги. Выглядел он далеко не лучшим образом, не только жалко, но и как-то по-дурацки нелепо. Сара с трудом верила, что крепкий мужчина может так опуститься в столь короткий срок. И мучили ее опасения, что сама она выглядит ненамного лучше.

Она бережно взяла его под руку, подтолкнула, повела.

— «И боги глупеют, впадая в любовь», — процитировал Стивен.

— Кто? Я пас. Но вот вам: «Того, кто любит, не сдержать».

— Байрон, — сразу отозвался он.

— «Порыв любви, как ангел или птица, как чудо иль несдержанная страсть», — весьма сдержанным голосом проговорила Сара, пристально всматриваясь в Бенджамина и в сдерживающего шаг, чтобы не забегать вперед, Генри.

— Браунинг, — определил Стивен.

— Верно, Браунинг.

— «И пуще всего избегай жестокого безумия любви, меда цветов ядовитых и всех безмерных бед»… Но это далеко не мой случай.

— А чей же? — Билл и Молли все ближе. Сара засмеялась. — А когда мой любимый вернется… — произнесла она насмешливо и глянула на Стивена, ожидая от него продолжения.

— Даром что невесом его шаг, — продолжил он пасмурным тоном.

— Мое сердце услышит, забьется…

Генри и Бенджамин стояли перед ними, слушали.

Стивен:

— Даром что и не сердце, а прах…

Сара:

— Прах мой это услышит, забьется…

Подошли Билл и Молли. Теперь на Стивена и Сару смотрели четверо. Билл выглядел школьником-хулиганом, и как школьник на уроке он проворчал неохотно:

— Теннисон.

— Разумеется, Теннисон, — подтвердил Стивен. — Хоть сто лет пролежит в мертвецах…

Билл уставился на Сару и включился:

— Все равно затрепещет, очнется

И распустится в алых цветах.

— Изумительная, чудесная ахинея, — сказала Сара сквозь смех. Билл подарил ей чарующую улыбку, показывающую, что он знает причины ее неестественной веселости и ей от души сочувствует.

Бенджамин рассудительно заметил:

— Полагаю, ахинея это или нет, зависит от того, влюблен ты или нет.

— Четкий банковский баланс, — кивнул Стивен и пристально посмотрел на Молли. Та покраснела, засмеялась и отвернулась. — Время ушло, а куда — мы не знаем.

— Нет, мой милый, ни к чему; ни к чему, мой милый, — посерьезнев, выдала Сара.

Бенджамин взял Сару под руку.

— Сара, ваш сообщник Жан-Пьер уговорил меня пропустить сегодняшнюю репетицию. Он любезно предложил показать мне шато несостоявшихся родственников Жюли. Замок этого недостойного молодого человека, бросившего ее.