— Сомневаюсь, — спокойно заметил Арчи. — Уоттер сталкивался со многими людьми, прежде чем встретил тебя. И наносил обиды многим. Человек не становится маньяком внезапно…

— Но убить…

— Видно, он прошел этот кривой путь до конца.

— Да уж, дальше некуда.

— Но, если он действительно убил коммивояжера и врача, тебе не нужно беспокоиться о том, прикончим мы его или нет.

— Почему?

— Потому что ему вынесут смертный приговор или дадут пожизненное заключение.

— Если его найдут.

— Не «если», а обязательно найдут.

— Не вижу в этом никакого смысла, — Покачала головой Мэгги.

— В чем именно?

— Джек пытался убить меня и потерпел неудачу. Его выпустили из тюрьмы через три года, несмотря на то что в дневнике Джек расписал план расправы надо мной. Он вышел из тюрьмы, убил ни в чем не повинных людей и находится на свободе, а я практически в тюрьме.

— Скажешь тоже! Ты не в тюрьме, — возмутился Арчи.

— Формально — нет, но я окружена агентами ФБР. Не то чтобы я возражала против этого… Но мне не понятно, почему Джеку позволено забирать жизни других людей. Он же потенциальный убийца, а его преспокойно выпускают.

— По всей стране велась большая полемика по этому вопросу.

Мэгги снова не без горечи улыбнулась.

— Знаешь, до того, как Джек нанял кого-то убить меня, я активно поддерживала сторонников милосердия к уголовникам.

— Говорят, из жалостливых получаются сторонники твердой линии.

— По-твоему, я сторонница твердой линии?

Арчи на секунду задумался и хитро улыбнулся.

— По-моему?.. Нет, лучше не говорить тебе, кто ты есть по-моему.

— А почему нет?

От взгляда, устремленного на нее, у Мэгги перехватило дыхание.

— Потому что я на работе. А, кроме того, хотя ты и не соглашаешься со мной, ты все еще напугана. И еще потому, что, может быть, уже на следующей неделе я буду находиться на задании где-нибудь в другом конце страны.

— Это поставит меня на место, не так ли?

Голос Мэгги прозвучал достаточно непринужденно, несмотря на неожиданный комок в горле от обиды на его слова. Она поняла, о чем Арчи умолчал: он сердился на самого себя за то, что поцеловал ее когда-то и повторил это теперь.

— Знаешь, ты первый мужчина, который поцеловал меня за прошедшие три года… — вздохнула она почти мечтательно.

Арчи замер, ожидая какого-то подвоха.

— …и последний, кто поцеловал меня три года назад.

— Мэгги…

— Я была тогда так испугана, что не решилась спросить тебя, что ты имел в виду, сказав: «Этого никогда не должно было случиться». Сразу после того, как мы поцеловались. Ты помнишь?

Арчи нахмурился, но его лицо не выражало ни злости, ни недовольства.

— Помню, — тяжело выдохнул он. — Я имел в виду, что мне не следовало целовать тебя. Я был женат, был послан защищать тебя. А ты была слишком ранима и неопытна для таких, как я.

— Да, я была слишком ранимой.

— А теперь? Ты хочешь, чтобы я снова поцеловал тебя?

— Я не знаю. А ты бы поцеловал, если бы я попросила?

Она протянула ему руку. Это было самое настоящее приглашение.

— Мэгги…

Она не издала ни звука в ответ, и Арчи, вздохнув, вылез из кресла, постоял мгновение и опустился на колени рядом с Мэгги.