— Закрой рот, Тая, — мягко попросила Ирина и улыбнулась.

— Когда ты уезжаешь?

— Еще не знаю, — Ирина пожала плечами.

Таисия сняла огромные очки, делавшие ее похожей на стрекозу-летчицу.

— Это мероприятие, по всей видимости, затянется надолго, потом я займусь своими делами, а вечером приеду к тебе. Ты у профессора остановилась?

Ирина утвердительно кивнула.

— Ладно, деду передавай привет. Ночевать будешь у меня, — сказала Тая тоном, не допускающим возражений. — А теперь уходи. Не хочу, чтобы Каманин тебя увидел.

— До встречи, — Ирина подставила ей щеку для поцелуя. — Я люблю тебя.

— Как же! Это в тебе печаль говорит, но мне приятно слышать такие сопливые нежности, — Таисия подмигнула подруге, нацепила очки на нос и, томно шевеля бедрами, направилась к людям, со скорбными лицами стоявшим у могилы.

Ирина вернулась домой. Уже на пороге она поняла, что в квартире кто-то есть, и это — не Алексей Лазаревич. В гостиной горели свечи, от них исходил едва уловимый запах воска. На столике стояла наполовину опустошенная бутылка вина, вторая, уже пустая, валялась на полу, а в кресле, укрыв ноги пледом, сидела Людмила, мать Ирины, и курила.

— Здравствуй, дочь, — заплетающимся языком произнесла она.

— Мама, ты пьяна?

От неожиданности Ирина впервые за много лет произнесла это слово, обратившись к ней.

— Ради того, чтобы услышать, как ты меня назвала, стоило напиться, — хрипло засмеялась Людмила.

— Почему ты здесь?

— То же самое я хочу спросить у тебя.

Ирина с раздражением посмотрела на нее. Не худая, а сухая — от постоянных перекусов и беспрерывного курения, — с огромными грустными глазами, с тонкими руками-веточками, которые не умели обнимать, с широким ртом и узким подбородком, Людмила была и красива, и ужасна одновременно. Дело было не в ее худобе и не в преувеличенно крупных чертах лица, а в холодном блеске глаз и явном безразличии ко всему, происходящему вокруг нее.

— Зачем вернулась? — жестко спросила Людмила и потянулась за бокалом.

Ирина выхватила его, не дав матери взять бокал в руки.

— Я позвоню Артуру, скажу, чтобы приехал за тобой, или вызову такси. Выбирай.

— Бурмистров уже звонил. Он скоро будет здесь. Отдай, — потребовала Людмила.

— Пожалуйста, пей. Мне все равно, — Ирина с грохотом поставила бокал на стол. — Я иду к себе.

— Останься, — жалостливо попросила Людмила. — Неужели ты меня никогда не простишь?

Ирина непонимающе посмотрела на нее.

— Ты ни в чем передо мной не провинилась, — сказала она наконец, присев рядом с матерью.

Людмила склонила голову ей на плечо:

— Я лучше знаю, где ошиблась.

— Мне не нужна твоя исповедь. Оставь ее при себе.

Ирина поднялась и отошла в сторону.

— Поэтому ты здесь? Дома Артур не позволил бы тебе напиться?

Ирина с сожалением посмотрела на мать. В ее душе появилось ощущение, будто она извиняется перед самой собой за поведение Людмилы. Весьма гадкое чувство, учитывая, что она ни в чем не была виновата.

— Кремируй меня после смерти, — внезапно сказала Людмила.

— Что?! — разозлилась Ирина. — Какая смерть?! Да у тебя здоровье железное! Пьешь, куришь, неизвестно когда и что ешь, не спишь, но при этом никогда не болеешь.