— Шанс, мадам? Какой шанс? Снова предать меня? Злорадствовать и радоваться собственной хитрости, как в последний раз, когда я вас видел? Будь ты проклята, лживая сука!

Нет, хватит, я сыт по горло твоим враньем и обманом! Почему ты сюда явилась? Что заставило тебя оставить веселье и развлечения Мехико? Какого черта тебе здесь надо?

Джинни не успела ничего ответить: Стив осушил бутылку и с бешенством запустил ее в стену; тысячи сверкающих осколков рассыпались по полу. Звон словно вывел Джинни из гипнотического состояния. Она вскочила, сияя полными непролитых слез глазами:

— Может, все-таки позволишь объяснить? Твой мистер Бишоп передал тебе со мной письмо. Пако привез меня сюда.

— Пако?! Клянусь Богом, твоя наглость не знает границ!

Неужели умудрилась и его соблазнить? А Бишоп, должно быть, рехнулся?! Доверять тебе… такой, как ты…

— А ты так же невыносим и тупоумен, как всегда, Стив Морган! Неужели не понимаешь: я думала, ты мертв! Как же не можешь сообразить, что Деверо сыграл с нами обоими небольшую шутку в тот день… и одурачил тебя так, что ты посчитал меня предательницей, его сообщницей… его… О Господи! Если я и стала такой шлюхой, то ради тебя, Стив.

Он обещал спасти тебе жизнь, если я…

— Спасти мне жизнь? Ты имеешь в виду тюрьму, в которую послали меня? Смеешь называть этот ад на земле жизнью?!

— Стив! Только выслушай меня…

— Нет! — Слово прозвучало пощечиной. — Что вы можете сказать мне, мадам Дюплесси? Если хотите спасти свою гнусную душонку, советую убраться с глаз моих, потому что, клянусь, если мне придется провести еще несколько секунд, глядя в это лживое лицо шлюхи, я сверну вам шею!

Но вместо того чтобы бежать, скрыться от обвиняющих глаз, Джинни, как была босиком, подошла к нему совсем близко, обняла и прижалась с силой, изумительной для такой хрупкой женщины.

— Я приехала сюда потому, что люблю тебя. Убей, если хочешь, делай все, что пожелаешь, мне все равно.

Из горла Стива вырвался почти звериный рык, пальцы сами собой сомкнулись на горле Джинни, лишая ее воздуха.

Перед глазами девушки заплясали цветные искорки; тиски сжимались медленно, очень медленно, голос Стива доносился будто издалека:

— Именно это я мечтал сделать с тобой, шлюха! С того момента как увидел тебя в Оризабе, во всем белом, словно ангел! Такая чистая и невинная на вид, такая грязная и продажная в душе! А я… я стоял по колено в грязной вонючей воде и наблюдал, как ты, весело смеясь, проскакала мимо… а твой любовник целовал тебе руку! Не следовало вам приезжать сюда, мадам Дюплесси!

Несмотря на окутавший мозг туман, Джинни поняла: он собирается ее убить, медленно и неуклонно сжимая пальцы.

Но вместо того чтобы сопротивляться, она, повинуясь какому-то глубоко скрытому в душе инстинкту, позволила телу обмякнуть, тяжело навалилась на Стива и из последних сил отчаянно притянула его губы к своим.

Голова Джинни откинулась, девушка словно добровольно предлагала себя в жертву.

«Неужели упорству этой женщины нет предела? — подумал Стив. — Почему она не борется за жизнь? Чего надеется этим достичь?» И действительно ли он хочет убить ее? Сможет ли перенести ее смерть? Стив неожиданно ощутил, как упираются ему в грудь упругие маленькие холмики; в ноздри ударило знакомое благоухание, присущее только Джинни. Сам того не сознавая, он припал к ее губам, словно проголодавшийся — к хлебу, охваченный внезапной волной желания, почти вырвавшей из горла отчаянный стон.

Будь она проклята! Он почти убил ее, и все же она продолжала льнуть к нему! Маленький язычок скользнул в его рот… Джинни осыпала его лихорадочными поцелуями, вызвавшими в Стиве наслаждение, смешанное с отвращением.