Сегодня он не давал ей заданий, а предоставил право выбора, и она забыла о его существовании.

В Кайле проснулась ревность: уж не потревожить ли ее?

Внезапно она обвела комнату взглядом и увидела Кайла. Его как током ударило, он выпрямился, потрясенный силой своих чувств, и заговорил:

— Не хотел тревожить тебя, но я приготовил ланч. — Он улыбнулся и шагнул в прохладную студию. Жизнь казалась ему совершенной, чего еще желать?

Эта мысль удивила его. Он не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким жизнерадостным и взволнованным. Он не смог бы назвать другую женщину, заставившую его испытать такие чувства. Что-то подсказывало ему, что их отношения с Мэган — земля неизведанная.

— Тунец и жареные макароны с салатом. Ты голодна?

Мэган не знала, что ответить. Она утратила способность говорить. Когда она обернулась и увидела Кайла в дверях, у нее просто ноги подкосились. Видеть его, проводить с ним время стало обязательной и радостной частью жизни, каждая клеточка ее тела пела ему гимн: его мужскому началу, грациозной походке, улыбке, которая кажется самой сексуальной в мире, его энергии, затрагивающей душу и сердце.

— Ты настоящий мастер на кухне. Когда я впервые увидела твою безупречно чистую кухню, то подумала, что все сделано напоказ, а оказалось, ты по-настоящему умеешь готовить.

Кайл улыбнулся.

— Мамина заслуга. — Он пожал плечами, светло-карие глаза лукаво сверкнули. — Она твердо уверена, что настоящий мужчина должен уметь готовить. В каком-то смысле кулинария похожа на живопись. Ты берешь нужные ингредиенты или цвета, смешиваешь и создаешь красоту.

Мэган не удержалась от вздоха.

— В твоих устах это звучит так.., просто и легко.

— Так и должно быть, но я не говорю, что все просто. Иногда созидание может быть сущей пыткой. — Кайл медленно пошел к ней, мускулы играли под черным свитером, на красивом лице застыло задумчивое выражение. — Иногда самая трудная вещь — четко представить картину у себя в голове и перенести изображение на полотно. В этом процессе ты живешь и умираешь.

Девушка поняла его. С ней происходили похожие вещи. Бывали времена, когда карандаш или кисть парили по холсту свободно, как мечта, но иногда казалось, легче на Эверест забраться без альпинистского снаряжения. Тогда сомнения и неуверенность воцарялись в душе. Жестокий голосок в голове обзывал ее самонадеянной дурой, решившей заработать живописью себе на жизнь. Все долгие годы жизни с Ником она лелеяла мечты, что ей под силу это совершить. Они никогда не исчезали, даже в самые ужасные времена.

Мысль о Нике и связанных с ним страшных событиях стерла улыбку с ее лица. Зачем он пришел и пугал ее? Она не была готова к встрече с ним, была такой.., такой робкой, жалкой. Неудивительно, что он обращался с ней как с рабыней.

Негодование охватило Мэган, когда она подсчитала, сколько лет он уничтожал ее гордость и самоуважение. Как она могла допустить это? Чувство возмущения сдавило ей горло.

Кайл подошел сзади и обнял ее за талию. Он почувствовал, как сжались, а потом расслабились ее мышцы, как крупная дрожь охватила тело, такое пленительное, такое женственное, и запах ванили окутал его словно кружевом.

Черт, он не может находиться в одной комнате с этой женщиной и оставаться спокойным, но как прекрасно стоять позади нее, ощущать ее тело.., и как ужасно знать о ее глубокой душевной ране!..

Ник Бренд еще счастливчик, что отделался предупреждением. Ради Мэган Кайл не полез в драку, только ради Мэган. Если бы не она, он бы показал этому мерзавцу, что он думает о человеке, который толкает свою жену с лестницы, а затем продолжает истязать ее.

— Не расстраивайся. — Он поднял густую массу волос и поцеловал горячий затылок.

— Я не расстраиваюсь. — Девушка запрокинула голову, прижалась к крепкой груди, словно вбирая в себя его силу.