Если бы они дрались на кулаках, мелькнуло в голове у герцога, он конечно был бы хозяином положения. Вдруг ему на память пришел один любопытный случай.

Он вспомнил, как много лет назад, в Китае, английский посол пригласил его в замок Шаолин, где, как ему сказали, обучаются борьбе кун-фу, история которой своими корнями уходила в глубь трех тысячелетий.

— Японцы много говорят о борьбе джиу-джитсу, — сказал он герцогу, — но это не более чем разновидность кун-фу, которая была известна в Китае еще в 200 году до нашей эры, когда из китайских солдат стремились сделать неких сверхлюдей.

Герцог с большим интересом наблюдал, как борются монахи. Ничего подобного он и не предполагал. Сила борцов была просто неимоверной.

Он увидел, например, как о твердый как железо живот одного из монахов его противники больно ранили себе руки. Другой ударил соперника прямо через дверь с такой с силой, что сорвал петли.

Ему объяснили, что такие результаты достигались с помощью одной только силы воли и что некоторые люди пользовались пальцами, как кинжалом: им было достаточно просто указать на своего противника — и человек падал бездыханным.

Монахи, которых наблюдал герцог, орудовали не только кулаками, но и ногами. Они могли повалить человека толчком в грудь ногой в самый неожиданный для него момент.

Однако он считал, что такие внезапные атаки совершенно недопустимы в боксе.

Герцог задержался в этой части Китая, чтобы взять два урока этого вида борьбы. В Европе же ему не удалось найти ни одного учителя, под руководством которого он смог бы совершенствоваться в искусстве кун-фу. Теперь ему на память начало приходить то, чему его учили.

Его беспокоило только то, что ноги не слушались его, и он никак не мог вспомнить, как же монахи осуществляли подобный толчок, и как победить соперника без кровопролития только с помощью своей воли?

— Ну, ну, вперед, трус вы эдакий, — поддразнивал его смуглый. Он пританцовывал на цыпочках, устрашающе приближаясь к герцогу, очевидно желая вывести его из равновесия. — Мне некогда, сударь. Я сгораю от нетерпения поскорее обнять хорошенькую мадемуазель. Поцеловать ее горячие губы, разжечь огонь в ее глазах, на что вы, конечно, неспособны. Услышать от нее, как я умен, а она это обязательно скажет! — Смуглый сделал нападающий жест правой рукой, прежде чем ударить левой.

И тут герцог перешел к активным действиям.

Набрав в легкие как можно больше воздуха, он выкинул вперед ногу, как учили его шаолинские монахи. Удар пришелся смуглому между ребрами, и в этот момент, благодаря усилию воли герцога, его нога была твердой как железо. Смуглый упал навзничь, и герцог, встав над ним, прижал к земле обе его руки.

У всех свидетелей этой сцены вырвался крик удивления. Продолжая держать своего соперника, герцог сказал:

— Вы признаете, что я победил этого человека? Или мне нужно воспользоваться ножом для большей уверенности, что он не посмеет встать на моем пути?

Главарь торопливо подошел к нему.

— Конечно, сударь, вы победили. Не трогайте его.

— Интересно, проявил бы он такое же великодушие по отношению ко мне? — спросил герцог.

— Отпустите его, сударь. Прошу вас, — взмолился главарь. — Вы ему уже преподали хороший урок.

— Конечно, преподал, — согласился герцог, — и пусть это будет уроком и для всех вас.

Он огляделся вокруг, продолжая держать мертвой хваткой своего соперника. Смуглый корчился от боли в руках под тяжестью веса герцога.

— Больше никто не хочет сразиться со мной?

Ответом было гробовое молчание, и многие мужчины отвернулось от него.

— Очень хорошо, — сказал герцог. — А теперь, надеюсь, вы сдержите свое слово.