Его непробиваемое спокойствие сильнее всего действовало Кате на нервы.

— Как ты мог, — прошептала она, не находя слов, чтобы выразить свое отвращение. — Ты обманывал Алиску, меня, всех…

— Не преувеличивай, котенок, — рассмеялся Макс. — Перед тобой, да, виноват немного, но Алиска прекрасно знала, что делает. А кто такие твои мифически «все», я вообще не понимаю. Хочешь кофе?

Это было уже чересчур. Катя размахнулась и ударила Макса по щеке. Он схватился за больное место и с ненавистью посмотрел на Катю.

— Ты что, чокнулась, Мелихова? А ну отдавай камеру и вали отсюда, чтоб духу твоего тут не было!

Катя с силой швырнула фотоаппарат на каменный пол.

— Я уйду. Но вначале ты ответишь на все мои вопросы, ясно?

— С какой стати я буду тратить на тебя время?

У Кати задрожали губы. Неужели она до последнего надеялась, что все это чудовищное недоразумение и у Макса обязательно припасено объяснение? Может быть, действительно развернуться и уйти и никогда больше не вспоминать о том, что на свете существует Максим Шатурский?

Перед мысленным взором Кати вдруг всплыло ангельское личико белокурой Алисы. Нет, никуда она не уйдет. Не ради себя. Ради подруги.

— Я должна знать правду. Ради Алисы.

— Ох, не напоминай мне об этой дурочке, — поморщился Макс.

Катя невольно сжала кулаки, Макс благоразумно отступил на шаг назад.

— Давай хотя бы в комнату зайдем, — бросил он.

Макс отпихнул ногой валявшийся на полу фотоаппарат и пошел в гостиную. Кате ничего не оставалось делать, как следовать за ним.

Он уютно расположился в большом кожаном кресле, жестом гостеприимного хозяина указал Кате на второе, стоявшее напротив, но она остановилась у двери и даже не пошевелилась.

— Как хочешь, — безразлично сказал Макс. — Итак, что ты хочешь узнать, котенок?

— Все.

— Исчерпывающий ответ, — улыбнулся он. — Как я понял, тебя интересует мой маленький бизнес. Видишь ли, котенок, он практически ничем не отличается от того, чем занимаешься ты, с той небольшой разницей, что ты охотишься за пикантными ситуациями, а я их создаю…

Кате показалось, что Макс в некотором смысле наслаждается своей импровизированной лекцией. Конечно, иначе и быть не может. Разве его изобретательность не была для них постоянным предметом восхищения?

— Любой папарацци знает, что есть два способа использовать компрометирующие снимки: продать либо в газеты, либо тому, кто на этих самых снимках изображен, — продолжал Макс. — Удивительно, как ты сама до этого еще не додумалась. Зря время теряешь, котенок…

— Ближе к делу, — оборвала его Катя.

— Да там особо больше нечего рассказывать. Я выбирал клиента, напускал на него Алиску, а потом просто появлялся в нужное время в нужном месте. Чаще всего, у нее на квартире… или еще где-нибудь… когда заранее знаешь, где будут проходить съемки, всегда можно подготовить укромное местечко. А после того, как все было сделано, я предъявлял набор чудесных снимков, и клиент без звука выкладывал требуемую сумму…

— И никто не отказался? Не заявил на тебя в милицию?

— Ни один человек. — Макс щелкнул пальцами. — Чистая психология, котенок. Я знаю, с кем связываться. С чистоплюями, с трусливыми отцами семейства, со слабаками, имеющими странные представления о благородстве, вроде твоего Кирилла Романова. Одним словом, с теми, кто дорожит своей репутацией. Я гарантировал им молчание и уничтожение всех фотографий, а они снабжали меня средствами к существованию.