Больше всего этот шкафообразный человек походил на бандита и взгляд у него соответствующий. Он обернулся, видимо почуяв мой пристальный интерес, глянул так из под густых и хмурых бровей, что у меня чуть сердце в пятки не опустилось, и я поспешно повернулась к банкомату, быстро вставляя карточку.

Пока вводила пароль, и машина отсчитывала деньги, спиной чувствовала пристальный взгляд незнакомца.

– И что там у тебя на этот раз? – раздался каркающий голос Никаноровны.

Я как раз обернулась в тот момент, когда она открыла коробку и, каюсь, вытянула шею, чтобы тоже посмотреть.

– Коровка! – ахнула она, – Славяночка. Все в магазине скупил, – и подбоченившись добавила, – И чего я теперь своим внучатам куплю к Пасхе?

Что я ожидала увидеть в большой коробке? Да, что угодно, но только не конфеты. Сколько их там? Кило десять не меньше.

Несколько пораженная этим фактом, я не сразу поняла, что мужик снова меня рассматривает. Нагло так. Оценивающе. Тяжелый взгляд скользнул по ногам, в обтягивающих джинсах, груди, что не могла скрыть легкая демисезонная куртка, лицу, лишенному всякого макияжа. Несмотря на простую одежду, я все равно была слишком броской и дорогой, особенно здесь, на фоне деревенской серости.

Извини, мужик, но тебе тут ничего не светит.

Наши взгляды пересеклись. Он явно думал смутить меня таким плотоядным разглядыванием, но я только самодовольно усмехнулась и, откинув волосы с лица, повернулась к двери, разрывая контакт.

– Чеснока в огороде молодого им надергаешь, – ответил мужчина почтальонше, а мне так и казалось, что в этот момент он пялится на мой круглый зад.

Не то что бы я стеснялась, но… все же…

Да, я ни разу не худышка, но мужикам (очень и очень многим) нравится мои округлые и не слишком пышные формы. При этом роста я не высокого и лошадью меня назвать язык не повернется даже у бывшего мужа, который по сей день ненавидит меня лютой ненавистью. За последнюю я ему безмерно благодарна. Именно она заставила меня любить свое тело и сейчас, глядя на отражение в зеркале, я не испытываю чувства жалости к самой себе. Ведь из него на меня глядит уверенная в себе, шикарная женщина.

Быстрым шагом спустилась по лестнице, на мгновение останавливаясь на тротуаре, чтобы окинуть взглядом открывшуюся площадь и замерла, услышав громкое:

– Девушка!

Обернулась.

Вслед за мной по лестнице спускался тот самый мужик с почты.

Мысленно скривилась, глядя, как подсохшая грязь отлетает от его сапог поистине великанского размера и удивленно уставилась на него, когда он, поравнявшись со мной, протянул руку с моей карточкой.

– Вот. Вы в банкомате забыли, – пробасил мужчина и вложил в мою руку карточку.

На миг наши ладони соприкоснулись и меня точно током прострелило от этой нехитрой близости.

– С спасибо, – пробормотала я, отдергивая ладонь.

Мужик нахмурился еще сильнее, если это вообще возможно, и сдержанно кивнув, поспешил обратно на почту, оставив меня в легкой растерянности.

Несколько мгновений я смотрела на свою родную зарплатную карту.

– Ну, надо же, – буркнула себе под нос и поняла, что нужно двигать за продуктами, ибо магазин в этом колхозе работает только до пяти часов.

Загрузив продукты в свой старенький Опель, в который раз порадовалась своему постоянству. Еще совсем недавно бывшие коллеги уговаривали меня продать своего Нафаню и купить что то «посвежее».

Мол, не по статусу.

Я тогда их не послушала и вместо новой машины, прикупила родителям дачу. И деньги в дело, и предки рады, и мои нервы целы. Теперь они заняты помидорами и не высверливают мне мозг из за отсутствия внуков.

Уселась за руль своего Нафани и любовно погладила коробку передач.

Мой самый любимый мужчина, который не предает и почти никогда не ломается.