– Следующего раза не будет! – Сара передернула плечами. – В кругах толстосумов из коммерческих банков я не вращаюсь, а у нас он, чувствую, больше не появится.

– Он, может, хотел, чтобы я нарисовал ему лошадь, – возразил Грэг. – Он достаточно богат, чтобы иметь собственную лошадь, но мне почему-то показалось, что на наездника он не похож.

– Судя по виду, у этого типа единственное увлечение – пересчитывать свои денежки, – ехидно сказала Сара. – Ну, все, забыли о нем! В любом случае он – зануда. Завтра я отправляюсь в Йоркшир, запомни! Холодильник набит, но постарайся есть все-таки что-нибудь свежее, Грэг.

– Слушаюсь, мэм! – подобострастно произнес Грэг, дергая себя за чуб.

– Лгунишка, – тяжело вздохнула Сара. – И пальцем не пошевелишь. Ты хуже ребенка!

– Но ты все равно меня любишь! – отметил он, целуя Сару.

– Ты ведь единственный мой брат, – состроила она гримаску. – Хоть и полусосед.

– Полубрат, ты имела в виду, – поправил он.

– Сама знаю, что говорю, – сухо отозвалась Сара, и Грэг одарил ее насмешливо-понимающей улыбкой.

На следующий день Сара выехала из Лондона по шоссе, ведущему на север, и сразу впала в уныние от тисков транспортного потока, вытекавшего из столицы. О Нике Родоне она и не вспоминала, все ее помыслы устремились к картине, которую предстояло написать. Сара обладала удивительной способностью самозащиты, ограждавшей ее от ненужных волнений. Чтобы целиком сосредоточиться на работе, она выбрасывала из сознания все, что ее беспокоит. После смерти родителей Сары и Грэга сводный брат стал для нее единственным в мире существом, о котором Сара заботилась. По природе она была мягким человеком, но научилась держать себя в узде и естественной бывала только наедине с Грэгом. Сообразуясь с принципами сводного брата, Сара неизменно держалась легко, весело, никогда не предъявляла ему требований и не позволяла себе проявлять эмоции. Характер Грэга сформировал и Сару, вернее, слегка обточил ее натуру, подладив под мерки брата. Под легкомыслием и добродушными пикировками Сары и Грэга таилась нежная привязанность друг к другу. О существовании в себе других свойств Сара, однако, не подозревала; страстность же, на которую намекал ее рот, всегда находилась под жестким контролем зеленых глаз.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Прошло три дня. Сара приехала в Йорк за покупками. После нескольких часов ходьбы по узким шумным улицам города ноги гудели. В Йорке она была не впервые, но всякий раз находила в нем новую прелесть, новые очаровательные уголки, глаз не могла оторвать от причудливых линий старинных домов и магазинов, примостившихся на холмах, которые дали приют городу. По Йорку нужно ходить только пешком. Движение бестолковое, путаное. Разумнее всего оставить машину на стоянке подальше от центра и пройтись по главным улицам. Сара приехала за красками, но виды Йорка так увлекли ее, что она задержалась здесь гораздо дольше, чем предполагала.

Она остановилась в гостинице, хозяин которой заказал ей картину. Это был невысокий крепыш с жидкими седоватыми волосами; говорил он баском и очень быстро. К склону холма, изображение которого было заказано Саре, человек этот, как поняла Сара, питал маниакальную страсть. Склон холма он видел с утра, как только раздвигал занавески в спальне, и с ходом времени все сильнее влюблялся в этот пейзаж – это он рассказал ей сам. Саре нравились люди, питающие привязанность к родным местам. Она и сама была очень чутка к красотам английской природы. По этой причине она и писала пейзажи, стараясь максимально выразить неповторимость каждого уголка, который рисовала. Первый день она провела в разговорах с заказчиком, стараясь уловить настроение, которое ему хотелось бы видеть на полотне, и выясняя, насколько совпадает их видение будущего пейзажа.