Изменить размер шрифта - +

― Ассоль, ты чего?

― А, Вера Степановна, седьмой столик попросил другого официанта.

― Что? Почему?

― Что происходит? — зашипела Алла, подбежав ко мне.

― Алла, иди прими заказ у седьмого столика. Бегом!

Подруга недовольно зыркнула в мою сторону и, подняв подбородок, пошла выполнять приказ администратора.

― Что произошло, Ассоль?

― Ничего, Вера Степановна, вы можете не переживать. Просто за тем столом сидит мой опекун, и он против того, чтобы я работала.

― Вот еще! Проблем только не хватало от Якубина.

― У Вас их не будет, как и меня у Вас в ресторане.

― Разберемся, ты главное, не расстраивайся.

Я кивнула и пошла к выходу, решив за всем понаблюдать около двери. Недолго музыка играла, как говорится. А я всего лишь хотела насобирать денег и полететь в Севилью. Для кого−то это покажется глупым, а для кого−то, например Ивара, смешным. Он уж точно может позволить себе такие поездки хоть десять раз в месяц. И уверена, скажи я ему о своем желании, он бы быстро все организовал. Но нет, я хотела полететь за свой счет.

― Скажи мне, девочка, а как так получилось, что сам Якубин твой опекун? — поинтересовалась Вера Степановна, наблюдая за тем, куда я смотрю.

― В конце девяностых мой отец с Иваром начинали свой общий бизнес.

― Тааак…

― Семь лет назад я стала сиротой, а отец в завещании попросил Якубина быть моим опекуном, пока я не закончу учебу.

― Вот как, теперь понятно. У вас плохие отношения?

― Не то чтобы, просто я не хочу от него зависеть, вот и все.

Я вернула взгляд в зал, давая понять, что разговор окончен. Не особо любила разговаривать на эту тему, а уж тем более посвящать в личную жизнь абсолютно чужого человека. Да у меня даже Алла не знала о существовании опекуна, не то что я начальству своему расскажу.

Снова бросила взгляд на Ивара и едва не прорычала в голос оттого, как вежливо он улыбнулся моей подруге. Что за бред? Со мной груб и невежлив, а ей улыбочки шлет! Ну, гад!

Решила, что он не стоит моего внимания, и ушла на кухню. Лучше уж за поварами понаблюдать, чем за хамами.

Нет, раньше у нас были нормальные отношения, но все изменилось, как только мне исполнилось восемнадцать лет. Ивара словно подменили. Совсем другой человек стал. Спасибо, что съехал от меня, и я не вижу каждый день его хмурую моську. Иначе бы я точно с ума сошла. Да и его вечные претензии уже бы мне в горле стояли. Почему его отношение ко мне изменилось, я так и не поняла, да и выяснять это не собиралась. Мне было плевать, я жила своей жизнью. Обидно было, может быть, совсем чуть−чуть, но и на это у меня были свои причины.

― Ассоль, аукцион идет уже полчаса, а ты даже глазком не глянула. Так и собираешься торчать на кухне? — зло пропыхтела Алла и потянула меня за руку в зал.

― Господи, Алла, я иногда поражаюсь сама себе. Как я до сих пор терплю твое хамство.

― Просто не будь занудой, вот и все, − хмыкнула она, сверкнув в меня недовольным взглядом.

С каждым днем ее надменный вид раздражал меня все больше и больше. Пора это заканчивать.

Мы вошли в зал, где уже вовсю богатенькие дяденьки отдавали бешеные деньги за старинный антиквариат. Я этого не понимала, но и не осуждала. Главное, чтобы финансы потом действительно пошли на благотворительность.

― Знаешь, что я придумала?

― Что? — я повернулась к Алле, которая с наслаждением смотрела на Ивара.

― Я уведу его у той барышни и приручу. Он будет мне в ноги кланяться, только бы я была всегда рядом с ним.

― Что? Алл, ты с ума сошла? Якубин тебя по стенке размажет, если узнает, что ты такое говорила.

― А тебе-то что? Ты с ним знакома, что ли, или сама претендуешь на мое место?

― Дурочка, нужен он мне. Сама не знаю, как избавиться.

― Что ты сказала? Что значит избавиться?

Господи, зачем я это вслух произнесла.

Быстрый переход