— Отец мисс Сидней был виконтом, — сказал он матери. — Хотя, признаюсь честно, будь он последним старьевщиком в Лондоне, это мало что изменило бы для меня.

Услышав такие слова, миссис Кэннон поморщилась:

— Боюсь, что за годы работы на Боу-стрит ты набрался неподходящих, дерзких идей.

Росс отлично понял, что эта реплика отнюдь не комплимент в его адрес.

— Ты говоришь, что отец ее виконт, — продолжала тем временем миссис Кэннон. — Могло быть и хуже.

— Мама, ты слишком многое вообразила себе, — сухо произнес Росс. — Разве я сказал тебе, что у меня по отношению к ней имеются серьезные намерения?

— Но ведь имеются же! — спокойно возразила миссис Кэннон. — Материнское сердце не проведешь. А теперь, будь добр, расскажи мне, как женщина якобы благородного происхождения оказалась на Боу-стрит в качестве прислуги? Что привело ее сюда?

Росс изумленно выгнул брови:

— А ты не хочешь расспросить меня о моем ранении?

— Клянусь, я нанесу тебе еще одно, если ты не расскажешь мне все о мисс Сидней!

Глава 7

София не поднималась в комнату Росса Кэннона еще несколько часов после того, как его мать и брат ушли от него. Росс лежал один, злясь и недоумевая, какие обязанности по дому требовали ее неотложного внимания и участия. София отправила наверх Люси, чтобы та отнесла больному поднос с ужином и лекарство, а также книги и газеты, чтобы он не скучал. Увы, аппетита у него не была, а вдобавок разболелась голова. Вскоре наступил вечер, и в комнате стемнело. Сэр Росс метался на постели в темной, душной комнате. У него начался жар. Все его тело болело и ныло, рана в плече то и дело напоминала о себе острой болью. Но больше всего злило то, что его оставили одного. Ему казалось, что о нем просто-напросто позабыли, а тем временем жизнь за стенами комнаты шла своим ходом. Он же, как пленник, был прикован к постели. Кое-как ему удалось стащить с себя ночную рубашку. Натянув под самое горло одеяло, он лежал, исходя потом и раздражением.

Когда около восьми часов София переступила порог его спальни, он уже совсем обессилел и отчаялся и, несмотря на мучительную боль в плече, перевернулся на живот и лежал, уткнувшись лицом в подушку.

— Сэр Росс, — негромко позвала София, зажигая лампу, — вы спите? Я пришла поменять вам повязку.

— Я не сплю, — отозвался он слегка сердитым тоном. — Но у меня жар и сильно болит плечо, и еще я устал лежать в этой проклятой постели.

София наклонилась и потрогала ему лоб.

— Да, у вас по-прежнему жар. Позвольте, я вас переверну. Неудивительно, что у вас разболелось плечо, ведь вы так неудобно лежите.

Ее изящные, но сильные руки помогли ему подняться. Издав недовольный стон, Росс перевернулся. Одеяла соскользнули с его плеч. Поддерживая его за шею, София поднесла к его губам стакан, и Росс несколькими жадными глотками выпил подслащенную ячменную воду. Ему казалось, что уже одно только присутствие в комнате Софии подобно дуновению свежего ветерка.

— Кстати, кто это закрыл окна? — спросила она.

— Моя мать, кто же еще? Она утверждает, что свежий воздух вреден при лихорадке.