София повернулась к нему и поцеловала его теплую сильную ладонь.

— Прошу вас, останьтесь. Помогите мне забыть все, что было в моей жизни до вас.

— О Боже! — застонал Росс и вскочил с постели, будто это было не ложе любви, а дыба. — Вы требуете от меня больше, чем в силах вынести. Прошу вас, не надо усложнять наши и без того сложные отношения.

София видела, что должна как-то помочь ему в этом решении, но ее мучительно тянуло к нему, и она, хотя и понимала, что не должна этого делать, вновь повторила свою мольбу:

— Не уходите, останьтесь, умоляю вас! Мы не будем спать вместе, если этого вам так не хочется. Просто подержите меня в объятиях, пока я не усну.

Росс вновь издал стон отчаяния и решительно направился к двери.

— Вы сами отлично знаете, что произойдет, стоит нам лечь в постель. Не пройдет и пяти минут, как вы окажетесь на спине, а ваши пятки в воздухе.

Его грубоватая реплика отозвалась во всем ее теле сладкой истомой.

— Росс…

— Заприте за мной дверь, — пробормотал он и, даже не обернувшись на нее, вышел вон.

Проспав почти до обеда, Мэтью Кэннон решил провести день за карточным столом в павильоне возле озера. Однако не успел он выйти во двор сквозь задние двери особняка, как его нагнал Росс.

— Доброе утро, Мэтью, — приветливо произнес он, кладя руку на плечо младшему брату. Мэтью слегка отпрянул, но легкое похлопывание тотчас превратилось в мертвую хватку. — Вижу, что ты наконец встал. Почему бы тебе не составить мне компанию и не пройти в мой кабинет? Мне сегодня почему-то совсем не хочется работать там одному.

Мэтью подозрительно покосился на брата:

— Может, зайду попозже. А сейчас я должен развлекать друзей. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы меня считали негостеприимным хозяином?

Росс одарил его холодной улыбкой.

— Думаю, они вполне какое-то время обойдутся и без тебя, — произнес он и неприязненно покосился на приятелей брата. — Можете ступать по своим делам, джентльмены. Мой брат присоединится к вам чуть позже.

Схватив упирающегося Мэтью за рукав, он потащил его по коридору в свой домашний кабинет.

— Что ты себе позволяешь? Что происходит? — кипятился младший брат, пытаясь высвободиться из его железной хватки. — Черт побери, ты сейчас оторвешь мне рукав!

— Зайдем вот сюда, — спокойно отреагировал Росс, заталкивая брата в кабинет и закрывая за собой массивную дубовую дверь.

Оскорбленный в лучших чувствах, Мэтью принялся демонстративно разглаживать рукава и лацканы сюртука.

Росс обвел глазами кабинет — помещение оставалось точно таким же, что и при жизни отца. Это была небольшая, по-мужски строгая, но вместе с тем уютная комната, вдоль стен которой выстроились дубовые шкафы с книгами. Перед тройным окном стояло французское бюро, а перед ним — кресло. Росс сразу же вспомнил отца — как тот сидел за этим столом т писал письма или просиживал вечерами, склонившись над бухгалтерскими книгами, — и ему тотчас стадо немного грустно. Он никак не мог избавиться от чувства, что подвел отца, потому что позволил младшему брату вырасти в никчемного себялюбца, которого не интересовало ничего, кроме развлечений.

Мэтью тоже нахмурился:

— Ты смотришь на меня так, словно я какой-нибудь карманник, которого надо поскорее поместить в Ньюгейт.

— Ну, Ньюгейт показался бы тебе сущим раем по сравнению с тем, куда я бы тебя с удовольствием отправил, будь это в моей власти!

Почувствовав в голосе брата едва сдерживаемую ярость, Мэтью театрально вздохнул:

— Ну хорошо, приношу извинения за то, что я позволил себе вчера вечером.