— Разве так можно?

— Да. — Губы мазнули ее по губам, как соблазняющий Еву змей. — Если хочешь.

Энн хотела всего, что он собирался с ней сделать.

Левая рука скользнула по ее щеке — вниз, к груди, ладонь зацепила соски. Вновь всколыхнулось желание и устремилось в поясницу к бедрам. Давление усилилось.

— Расслабься, шерри. Это все равно что поцелуй. Сначала я тебя пробовал. — Губы Майкла открылись навстречу ей, а напор меж бедер усилился. — Затем лизал. — Его зубы были почти у нее во рту. — Брал языком, а теперь проникаю внутрь.

Энн забыла о достоинстве и потеряла контроль над собой. Она, которая никогда не кричала, завопила в голос.

Ее крик приглушили губы Майкла. Левой рукой он ухватился за ее бедро, а правую подвел под ягодицы.

— Спокойно!

Энн почувствовала себя распятой и уязвимой, словно собственное тело ей больше не принадлежало. Она платила не за это. Энн стиснула зубы, на глазах ее показались слезы.

— Больно.

— Смотри на меня. Изогни бедра. Почувствуй, что я делаю. — Майкл схватил ее руку и зажал между их телами. — Я еще не внутри. Боль пройдет, шери. Охвати меня губами… Вот так.

Боже! Он был горячий, влажный, напористый!

— Не закрывай глаза! Смотри на меня. Я хочу видеть твое желание. У тебя хватило смелости сказать о том, чего ты хочешь. А теперь узнай, как сильно ты этого хотела.

Энн глубоко вздохнула. В мозгу промелькнула единственная мысль: французская штучка на ощупь как резинка.

— Я не хотела… Такое ощущение, будто внутри что-то постороннее. Извини, я не хотела кричать. Его взгляд затуманился.

— Ты не должна извиняться, только не передо мной. Я хочу, чтобы ты кричала, стонала и вопила. Хочу, чтобы ты забыла о себе и желала только меня.

На какое-то ослепительное мгновение Энн показалось, что она покинула свое тело.

— Полагаешь, старая дева не желает, чтобы ее хотели? Может быть, я тоже жажду слышать, как ты закричишь!

Он прижался лбом к ее лбу — кожа липкая и жаркая от пота. Или, может быть, это ее кожа казалась таковой.

— Ну так заставь меня кричать, — хрипло ответил Майкл. — Согни бедра. Позволь доставить тебе наслаждение. Дай войти. А когда войду, сомкнись так крепко, чтобы я закричал вместе с тобой.

Энн кусала его губы, внутри ее трепетала чужая плоть.

Она не представляла, что возможно достичь подобной степени интимности. Мужчина и женщина в страсти сливались в одно целое.

— И что теперь? — напряженно спросила она. Черты его лица напряглись.

— Получать удовольствие.

Мускулы Энн сомкнулись вокруг его плоти.

Майкл продвинулся еще на дюйм, затем отступил обратно. Снова вперед — насколько глубоко она способна его принять? Рождался разящий, обжигающий ритм, и Энн инстинктивно его повторяла, а сама смотрела в его невыразимо прекрасные глаза.

— В тебе так много страсти, шери. — Ресницы скрыли сияние глаз, а тела продолжали скольжение навстречу друг другу. — Ты крикнула от боли, дорогая. — Еще три дюйма внутрь. — А теперь закричи от наслаждения.

Неожиданно Энн выгнулась и застонала от режущего тело удовольствия. Майкл поднялся на ноги, но продолжал крепко держать ее за ягодицы. А затем опрокинулся на постель и усадил Энн себе на бедра. Она запрокинула голову и всхлипнула — он заполнил ее. Все девять с половиной дюймов оказались в ней.

Жар поднялся к горлу, к груди.