— Но вы бы не явились, если бы не деньги. — Энн упорно настаивала на деловом характере их связи, притворяясь, что не замечает подрагивающего пульсирования, которое обещало ей то, что не купишь за деньги. Подлинную страсть.

— Да, — согласился он. — Если бы не твое предложение, я бы к тебе не пришел.

— Мужчину больше привлекает красота женщины, а не ее страсть, — вызывающе заметила Энн. С чего она это взяла?

— Ошибаешься. — Голос Майкла стал таким же шероховатым, как и его пальцы. — Только глупец ставит красоту превыше страсти.

— Тем не менее вы не заметили меня восемнадцать лет назад.

Энн прикусила губу, но было поздно: ее боль взлетела к потолку и отразилась от золоченых листьев бордюра. Грубый, в шрамах палец провел борозду по ее щеке и нежно погладил плотно сжатые губы.

— И все-таки ты здесь.

Губы Энн задрожали.

— Я помню… помню ту женщину, с которой ты танцевал. Помню, как ты смеялся. А разве не легче выполнять свои обязательства, если клиентка красива?

— Каждая женщина обладает неповторимой красотой. Знаешь, как изготовляют бархат?

Трудно было судить, чей пульс бился быстрее.

— Это ткань… из различных материй.

— Есть бархат, который производят из шелка. Шелковый бархат.

— Да. — Он был ужасно дорогим.

— В доме свиданий я наблюдал за тобой, когда ты сидела напротив, и хотел тебя, потому что ты хотела меня. А в вестибюле коснулся твоей щеки, — палеи обвел ее скулу, — и подумал…

У Энн перехватило дыхание.

— …подумал, что не знал ничего мягче бархата, пока не дотронулся до твоих ягодиц. У тебя бархатная кожа.

Нельзя позволять сбивать себя с толку.

— Мужчины не судят о женской красоте по податливости их зада.

В глубине его черных зрачков вспыхнул фиолетовый огонь.

— Уверяю тебя, женские задницы чрезвычайно притягательны для мужчин.

У Энн свело мускулы от воспоминаний, от желания.

Она облизнула губы. На мгновение ее язык коснулся грубой кожи на его пальце,

— Что ты можешь предложить мне в качестве любовника, чего не дал до сих пор?

Энн накрыла тень — это Майкл наклонился над ней и загородил солнечный свет.

— Близость, — пробормотал он; в его дыхании ощущался привкус кофе. И легонько лизнул ее.

А когда Энн закрыла глаза и потянулась навстречу губами, наградил долгим поцелуем, исследуя языком каждый уголок у нее во рту.

— Дружбу, — донеслось с дуновением воздуха.

У Энн никогда не было друга. Гувернантка ее учила и оберегала от деревенских детей, чтобы те не украли ее ради выкупа у родителей.

Энн крепко зажмурила глаза. Вкус кофе, замешенный на вкусе страсти, проник ей в рот.

Страсти ее… или его?

— Дружбу нельзя купить, — запротестовала она.

— На земле можно купить абсолютно все. — Майкл прикусил ее нижнюю губу. И уже после того, как причинил несильную боль, принялся жадно сосать. Как сосал до этого язык, соски, клитор… И соски, и язык, и клитор подрагивали в такт пульсации ее нижней губы.

Да, ее никто не ждал. Только слуги в городском доме, который арендовал стряпчий на время ее любовного приключения. Каково прожить с мужчиной — таким, как этот, — хотя бы месяц? Не спеша исследовать горизонты наслаждения, испытать все прихоти страсти, которые мужчина и женщина способны пережить вместе. То, что она и представить себе не могла. А Майкл не пробовал целых пять лет.

Освободив губы, Энн повторила сказанную в кебе фразу:

— У нас исключительно сексуальная связь.