А Лорел, будь она проклята, как могла она это сделать? Как могла она быть с ним? И как могла она быть такой глупой, такой наивной? Как могла она забеременеть в восемнадцать лет?

Энни опустилась и села на ступеньки, стараясь представить себе, как это могло произойти. Лорел рассказала ему о своих чувствах, а добрый Джо поверил всему и не хотел оскорблять ее. После этого он начал видеть Лорел в другом свете… не в тот первый раз или даже во второй… но позже, спустя неделю, а может, и месяц он стал замечать, что она становилась все более и более привлекательной. И удивительно красивой. А затем, возможно, они пошли в кино или пообедать, как раньше, когда они ходили втроем, не подозревая о том, что что-нибудь может произойти, а вот теперь это произошло.

Ее охватила такая ярость, что она не просто встала на ноги, а вскочила, как будто ее подбросило взрывной волной.

Будь он проклят. Как осмелился он давать мне понять, что любит меня? Что мы… о Боже!

Или он думал, что она не узнает, что это останется их с Лорел секретом? Минутной ошибкой, которую он никогда больше не совершит. И действительно, если бы Лорел не забеременела, она бы ничего не узнала.

Один… два… три… четыре. Спускаясь, она считала каждую ступеньку, как будто это помогло бы ей прийти к какому-то выводу, найти ответ, как пережить все это.

Она уже подошла к выкрашенной коричневой краской двери в квартиру Джо. Круглое смотровое стекло взирало на нее, как глаз мертвого человека. Она постучала. Затем позвонила опять и опять, затем опять постучала. Каждый удар отзывался болью в суставах.

Джо подошел очень тихо, она даже не заметила как открылась дверь. Он был босиком, а в руке держал кружку с кофе, и на нем все еще была та одежда в которой он ходил на вечеринку: джинсы и белая рубашка с засученными выше локтя рукавами. Ей казалось, что она стоит далеко от него и смотрит через сильный телескоп и видит с невероятной четкостью каждый волосок его давно не бритой бороды и даже золотистые пятнышки на радужной оболочке. Из комнаты доносилась музыка. Это была джазовая мелодия в исполнении трубача Стэнли Турентайна. Но откуда она могла это знать? Она почти никогда не слушала джаз, который так любил Джо. Она предпочитала рок. У нее было ощущение, что все ее чувства обострились.

– Энни, – широко улыбнулся Джо, но улыбка тут же исчезла. – Энни, что случилось? Боже, с тобой все в порядке?

Она кивнула но не могла сказать ни слова.

– Опять Лорел? Она была не в себе на вечеринка как будто собиралась сообщить что-то ужасное.

Энни вдруг показалось, что он схватил ее и начал трясти, и от этого голос ее освободился, и она сказала:

– Да она мне… мне кое-что сообщила. – Энни метнула на него холодный взгляд: – Она беременна.

– Боже!

Джо сделал шаг назад, чтобы впустить ее в квартиру, но чуть споткнулся и потерял равновесие. Чтобы удержаться, он развел руки в стороны, и от этого жидкость из кружки выплеснулась на потертый половик у ее ног и на обои на стене.

– Боже, – повторил он.

Энни прошла мимо него, вспомнив, что даже не надела тапочки, только когда почувствовала, что ступает босыми ногами по пролитому кофе. Под пальто, которое она накинула, выходя из двери своей комнаты в коридор, на ней все еще была пижама. Она, видима выглядела ужасно. Ненакрашенная, с волосами, торчащими вверх мокрыми клочьями в тех местах, где она вытерла их полотенцем. Но какое это теперь имеет значение? Она не будет спать с Джо ни сейчас, ни вообще никогда.

Даже не подумав снять пальто или вытереть мокрые ноги, она прошла из узкой прихожей в комнату, застеленную ковром с зигзагообразным рисунком. Она услышала, как за спиной у нее захлопнулась дверь, и, оглянувшись, увидела, что Джо остался стоять у двери, а не пошел за ней.