«Мне тридцать шесть, Энни, и мне надоело ждать. Мне надоело быть на привязи. Я хорошо зарабатываю, продавая квартиры и дома, и тем не менее у меня самого нет дома, как у какого-нибудь несчастного бродяги, у которого вместо мозгов одни мечты. Я уже давно жду, когда мы вместе купим дом».

Он вспомнил тот дом с фасадом из красного кирпича в Тертл-Бей, который ему приглянулся и который он мог бы для себя получить, – это была настоящая развалюха, но он представил себе, как они вместе с Энни приводят его в порядок. Энни разбила его мечты. Она сказала, что любит его, но не знает, продлится ли это долго, если они съедутся. Будет хуже, если, после того как они поживут вместе некоторое время, им придется разъехаться. Так лучше вообще не съезжаться! Да, черт побери, это было бы хуже! Но, Боже всемогущий, почему она не может поверить в то, что им будет хорошо вместе?

Тогда, год назад, он решил, что с ней покончено. Если он ей не нужен и она не хочет съехаться с ним, думал он, то он найдет такую, которая захочет.

И он вспомнил эти месяцы, проведенные без нее, он почти не спал и большую часть времени ощущал боль в желудке. Он решил выкинуть Энни из своей жизни – не звонить ей, не видеть ее, даже стараться не ходить в те места, где мог случайно столкнуться с ней. Он встретил Элейн. Она настолько была непохожа на Энни, как распустившаяся маргаритка не похожа на только что появившийся плотный бутон розы. Пухленькая, всегда одетая в красивые платья, часто с лентой во вьющихся волосах. Она преподавала в шестом классе в школе Святого Луки в Грин-Вилледж. Она не была, как Энни, помешана на своей работе. Она была домашней и очень добра к нему. Когда он попросил ее выйти за него замуж, ей не потребовалось и пяти минут для раздумий. Она сразу же сказала «да».

Так почему он не завязал этот узел? Все очень просто. Потому, что она не Энни.

Элейн была хорошей, доброй, веселой… но она не была той женщиной, о которой он мечтал. Поэтому он мог понять, что чувствует Энни к Джо Догерти. Она полжизни была влюблена в него, но, насколько было известно Эммету, между Джо и Энни никогда ничего не было. Эммету хотелось бы, чтобы это было не так. Обычно влюбленные до безумия, такие, как Ромео и Джульетта, не уживаются вместе. Но как мог он, прихрамывающий, храпящий, вечно комкающий простыню по ночам, соревноваться с навязчивой идеей?

Он очень хотел, чтобы она сама однажды осознала, что все те незначительные вещи, которые они делали вместе, – читали в постели газету «Санди таймс» у него или у нее дома, намыливали друг друга в душе, дрались из-за того, кто возьмет последнее сухое полотенце, слушали доктора Рут по радио и смеялись до слез, – что именно это и была любовь, настоящая любовь, которая и имела значение.

Но Энни была из породы тех умных деловых людей, которые прекрасно умеют устраивать дела других, но не умеют понять то, что нужно им самим.

Эммет взял ее за локоть:

– Ты все еще нервничаешь по поводу завтрашнего дня?

– Нет, сейчас лучше. – Она улыбнулась ему. – Но только, пожалуйста, больше не выкидывай таких трюков. – В свете уличных фонарей он разглядел ее сердитый взгляд.

– Слушаюсь.

– Почему я никогда не знаю, когда ты шутишь?

– Если бы я сейчас говорил серьезно, то сказал бы, что тебе сейчас надо быть в кровати… желательно в моей. – Когда они шли к Хьюстон-стрит, он взял ее за руку и крепко сжал ее.

– Извини, Эм… я знаю, мы в последнее время мало виделись. Было столько дел… я готовилась к этой ярмарке и старалась выполнить все свои заказы и… – Она вздохнула, и от этого около ее рта появились клубы пара, так как на улице было очень морозно.