– Слышу, Ma, – отозвался он без всякого выражения. Его волнение прошло. Он чувствовал себя совсем как бегун, споткнувшийся о камень перед финишем. – Я слушаю, – повторил он безразличным голосом.

– Пообещай, что ты, по крайней мере, подумаешь, – настаивала она. – Па говорит, что тебе еще не поздно подать документы в Йель на следующий семестр. Он поговорит с…

– Мама, я сейчас очень занят, – прервал он, изо всех сил стараясь быть вежливым.

После смерти Кэрин он сказал им, что собирается бросить учебу. Отец устроил ему страшный разнос. Мать плакала.

– Ты не можешь так поступить с нами после всего, что мы для тебя сделали! – причитала она.

Почему-то всегда так получалось, что каждый его шаг в жизни грозил погубить их всех. Поэтому всякий раз он заставлял себя поступать согласно их требованиям. Ему было не больше одиннадцати лет, когда Ma заставила его вернуть в магазин цепочку, которую он хотел подарить Клоете на день рождения. Это был крошечный золотой крестик, он копил на него несколько месяцев из своих карманных денег. Но Ma сказала, что это слишком экстравагантно для Клоеты и только поставит ее в неловкое положение. Но на сей раз он дал отцу отпор. Он кричал, что сын ему нужен только для того, чтобы демонстрировать его как охотничий трофей перед своими судейскими коллегами. И бросившись в отчаянии за дверь, случайно сшиб и разбил вдребезги маминого любимого стаффордширского льва.

Теперь он говорил ровным и вежливым тоном:

– Как ты считаешь, не пообедать ли вам с отцом у меня на этой неделе? Мне кажется, если вы хоть раз здесь побываете, вы не пожалеете. Может, вам даже понравится, черт побери!

– Только без грубых слов, Джозеф! – Он словно увидел, как недовольно сжались ее красные губы и неодобрительная морщинка появилась между безупречно ровными дугами бровей.

Джо подавил язвительный смешок, заклокотавший в горле:

– Что мне прикажешь теперь – взять четки и покаяться? Почитать молитвы? Мне кажется, будет достаточно, если ты сама замолвишь за меня словечко перед Всевышним.

– Джозеф! Если бы отец слышал тебя! Эта твоя бравада очень расстроила бы его, и ты сам это знаешь. Что за глупое желание делать все по-своему, лишь бы только противоречить ему! – Ее голос дрогнул. – Мне очень хотелось бы надеяться, что ты примешь во внимание больное сердце своего отца, но боюсь, ты слишком увлекся своим маленьким пристрастием, чтобы сделать родителям хоть какое-то снисхождение. По временам ты бываешь страшным эгоистом, Джозеф.

– Я знаю, – согласился он. – Прости, мама, я действительно очень занят.

Медленно и аккуратно он положил на место трубку и, стоя в своей маленькой, беспорядочно заваленной разной всячиной комнатушке, уставился в узкое, забранное решеткой оконце, расположенное на уровне тротуара. Мимо его глаз мерно процокали высокие женские каблуки.

Снова вспомнилась Кэрин. Интересно, как бы все сложилось, если бы она осталась жива и родила ребенка? Ему сейчас было бы пять лет. Достаточно большой, чтобы многое понимать. Наверно, уже понял бы, что мамы и папы бывают подчас настоящей дрянью. Господи, что за жуткие мысли приходят иногда в голову!

Внезапно он почувствовал теплое прикосновение к руке и, слегка вздрогнув, обернулся. Это Лорел.