Долли пыталась вздохнуть поглубже, но грудь сдавило, будто на ней все еще был корсет, в котором она снималась в этом фильме. Она не на шутку испугалась и целую минуту не могла ответить. Затем выдавила:

– Почему я?

– Потому что ты заботишься о ней, хочешь ей добра, вот почему. – Он нагнул голову и смотрел на нее исподлобья змеиным, завораживающим взглядом. – Потому что сейчас ты так ведешь себя, что я ни секунды не сомневаюсь, – ты до сих пор терзаешься виной перед Ив. Тебе хотелось загладить ее на детях, верно? Ты мечтаешь устроить им райскую жизнь… и себе заодно, да? – Он шумно затянулся и выпустил облачко дыма. – Ну как?

Долли казалось, что он содрал с нее всю одежду и она сидит перед ним голая. Захотелось немедленно бежать отсюда сломя голову, поднимая тучи пыли, чтобы за ними навсегда скрылось это ненавистное лицо. Но она продолжала сидеть неподвижно. Иного выхода не было. Ради Энни и Лорел, а совсем не ради себя.

– Почему бы тебе не обратиться с этим к Вэлу? – спросила она. – Где он сейчас?

– Вэла это не касается. – Не обращая внимания на пепельницу, он затушил окурок в блюдце.

Долли содрогнулась. Что он в конце концов затевает, этот дьявол? Что-нибудь… ну… мерзкое? Неужели как Пип Фарради когда-то давно в Клемскотте, которого поймали в задней комнате его аптеки, где он пытался порезвиться с маленькой Нэнси Андервуд? Долли еле сдержалась, чтобы не вскочить и не впиться ногтями в его жирную свиную шею.

– Знаешь что, ублюдок, лучше раз и навсегда забудь про свои извращения!.. Или…

– Ну, ну, поехала! – Его глаза, сдавленные нависающими складками кожи по обеим сторонам плоского носа, глядели с упреком. – Ты вообразила, что я один из подонков такого рода? Брось, какая чушь! Я просто хочу повидаться с ребенком. Поговорить, пообщаться поближе. Ведь она не только твоя племянница, но и моя тоже, не забывай.

– С чего это тебе пришла в голову такая забота? Я никогда не слышала, чтобы ты проявлял хоть какой-то интерес к ней или Энни раньше.

– Раньше? – Он помолчал. – Раньше многое было иначе. А теперь вот так.

Он скосил глаза, равнодушно разглядывая девушку в розовой униформе, нарезающую у стойки лимонный пирог.

– Так почему все-таки ты не обращаешься к Вэлу? – повторила она.

Глаза Руди дернулись, словно его в чем-то уличили.

– Забудь про Вэла… Это его не касается. Он ни о чем не знает. И я не намерен говорить ему.

– Меня это тоже не касается. И вообще не понимаю, причем здесь я.

– Ну хорошо. Я тебе скажу. – Он снова направил на нее немигающий взгляд. – Ты мне действительно не нужна. Я хочу сделать это ради нее. Мне казалось, ты сможешь облегчить ей встречу со мной, объяснить ситуацию, убедить. Зачем доводить ребенка до обморока моим внезапным появлением?

– Но ведь я могу просто спрятать их от тебя. Завтра вечером они будут в другом городе. Или вообще в другой стране.

Он улыбнулся.

– Уверен, что на это ты не пойдешь. Потому что ты хочешь того же, что и я. Ведь мы с тобой только внешне разные.

Долли вздрогнула. Конечно, она эгоистична. Разве можно отрицать это? Ей самой нужны Энни и Лорел, здесь, рядом, чтобы стать им матерью. Разве это преступление?

Хорошо, пускай Руди хочет того же, и это тоже не преступление. Но что за радость отдать ему Лорел и видеться с ней только в парке на прогулке?

«Я должна отправить его обратно в Лос-Анджелес, чтобы он и думать перестал об этом».