Астафьев выполнил распоряжение, и тут же на него навалились трое дюжих молодцов, быстро связав руки за спиной. Ноги на этот раз оставили свободными.

– Выходи, – последовал следующий приказ.

Егор вышел из здания и тут же встал, ослепленный ярким дневным светом. Конвой понял, что пленнику требуется время, чтобы адаптироваться, и не торопил его.

Все это не осталось не замеченным Бушем, который сразу оповестил командира и Краснова о том, что Астафьева вывели из крайнего дома.

Через несколько минут Егора подтолкнули в спину.

– Пошел вперед!

Астафьев прошел несколько метров, как последовала новая команда:

– Стоять! Беслан, доложи Хозяину, что пленника доставили.

Один из чеченцев вошел в дом. Вскоре вышел оттуда:

– Вводи!

Егора вновь толкнули в спину, он огрызнулся:

– У тебя языка нет, чтобы нормально сказать? Какого хера толкаешься?

– Иди! Разговорилась, свинья русская!

– Чурбан плешивый! – не остался в долгу Астафьев.

– Ну, что там застряли? – раздался громкий вопрос из помещения.

Астафьева втолкнули в дом через комнату, служившую и прихожей, и местом для телохранителей, в своеобразный зал, где на кошме, среди подушек возлежали трое.

Один посередине, скорее всего, сам Хозяин, с черными густыми волосами, обильно побитыми сединой, небольшой аккуратной бородкой, с правильными чертами лица, лет так под пятьдесят, может, чуть больше.

Справа – уже знакомый Егору Беслан, рядом, но слева – Палач, хмурое, как предгрозовое небо, лицо, скошенное презрительной гримасой.

За спиной Егора замерли два бугая с автоматами, стволами смотрящими ему в спину.

Наступила тишина.

Хозяин достаточно долго и очень внимательно рассматривал Астафьева, поглаживая бородку. Наконец он прервал общее молчание:

– Ну что же, Егор Астафьев, бывший подполковник, бывший командир отряда войскового спецназа, с прибытием тебя в конечный пункт твоего долгого и бесполезного пути. С прибытием в мои владения.

– Владения какие-то куцые. Я рассчитывал увидеть здесь что-нибудь посолиднее.

– Хм, а на что еще ты рассчитывал?

– Какая теперь разница?

– И все же?

– На многое! Такой ответ тебя устроит?

– И в первую очередь на то, чтобы беспрепятственно достичь аула, расправиться со мной по заказу своего шефа Вишнякова, так?

– Нет! Ты мне совсем не нужен! Живи, сколько проживешь, а вот женщину, которую ты похитил, действительно хотел вырвать из твоих лап!

– Вы посмотрите, братья, на этого наглеца! Я ему, оказывается, не нужен, мол, живи, он разрешает! Это ли не наглость? Говорить подобные вещи, находясь в плену? Он мне жить разрешает, нет, вы слышали? – Хозяин от негодования внезапно перешел к смеху, и смеялся он заразительно, так, что засмеялись и остальные, даже хмурый Палач улыбнулся.

Егор старался не обращать внимания на грозное веселье вокруг него, которое в одно мгновение могло обернуться трагедией.

Хозяин прервал смех и продолжил допрос:

– А у меня другая информация! Что наряду с освобождением женщины, кстати скажу, очень порядочной, неиспорченной, добродетельной, ты должен был убить и меня, за что получил сто кусков «зелени» авансом, а за всю акцию ты запросил триста штук! Или это не так?

– Хованский все же работает на вас, подлец!

– С чего ты взял, что Хованский имеет ко мне какое-то отношение?

– Он дилетант! Сделайте ему выговор. Когда прослушивается разговор противника, микрофон не выставляется наружу так, что его можно заметить! Он этого не учел, и я знал, когда получал инструкции Вишнякова, что Эдик слушает наш разговор!

– И, несмотря на это, ты пошел на неоправданный риск? Это не похоже на профессионала! – В глазах Хозяина отобразилось непонимание логики действий Астафьева, и это было хорошо!

Егор ответил:

– Риск всегда был неотъемлемой частью моей работы! Любая акция – это смертельный риск! И я шел на него и выигрывал, раз дожил до встречи с тобой!

– Это похвально! Но неоправданно.