Настоящего же бойца всегда выдает взгляд. Он у него спокоен, немного как бы равнодушен и в то же время напряжен, быстр, серьезен. А у этого качка – высокомерие, мнимое превосходство над всем остальным миром. Этот опасности не представляет. Одним словом – шняга, как уже окрестил парня Егор.

Парень взял пустой стакан.

Егор спросил:

– Больше не положено?

– Нет! – коротко бросил, не глядя на лежащего, качок.

– Понятно! Ну а как насчет туалета?

– Все под койкой!

– Я не об этом. Душ, бритье-мытье? Тазик, наконец!

– Какой еще тазик?

– Обыкновенный. Чтобы на пол не блевать. У меня дурная привычка во время запоя блевать нещадно, больше по утрам, но иногда эта пренеприятная процедура может затянуться и на сутки. А сейчас у меня как раз такой период!

– Я передам о тазике начальнику.

– А он сам не намерен со мной встретиться? По-моему, нам есть о чем поговорить.

– Не знаю.

– Понятно. Ты обычная «шестерка», мальчик на побегушках, короче.

– Ответил бы ты за базар, козел, но нельзя тебя трогать.

– А ты попробуй. Глядишь, и получишь в жало, а?

– Дал бы я тебе!

– Так в чем же дело? Или ты из команды пионеров с принципом «лежачего не бьют»? – продолжал провоцировать качка Егор, хотя никакой необходимости в этом не было. Просто не понравился Астафьеву этот парень, и Егору надо было немного разрядиться, поэтому он не мог остановиться.

– Пошел ты... – скривив квадратную физиономию, прошипел парень.

– Я-то как раз останусь, а вот ты действительно пошел, и не просто пошел... Ну понял, что я хотел добавить, козявка надутая! Слушай, а тебя каждый день через задницу, как жабу, надувают или с перерывами?

– Мужик, – парень смотрел на Егора с нескрываемой яростью, – прошу, заткнись, иначе!..

– Что иначе? – с интересом спросил Егор.

– Порву, как грелку!

– Это ты-то? Не смеши, чувак! Иди лучше. Да, хреново, если в этой конторе и все остальные такие же, как ты, по пояс деревянные. Тупоголовые, я хотел сказать!

Качок швырнул стакан в угол. Тот разлетелся на мелкие осколки. Хлопнув дверью, он вышел, багровый, словно переспелый арбуз.

«Ну и что, – подумал Егор, – чего добился? Вывел пацана из себя, нажил первого врага, а зачем? Вот натура!» – Астафьев вздохнул. Но удовлетворение от словесной дуэли он все же получил.

Егор откинулся на подушку, закурил. Его вдруг потянуло в сон. Неуклонно, нестерпимо, так, как никогда еще не тянуло.

Не иначе подсыпали какой-нибудь гадости в водку. Знали, что пациент обязательно выпьет. Он бросил недокуренную сигарету мимо пепельницы и провалился в наркотический сон.

Окончательно он проснулся на четвертые сутки и сразу почувствовал, что похмелье не одолевает его. Тошнота прошла, голова не кружилась, разум прояснился и... Появился аппетит! Эти симптомы указывали на то, что период выхода из запоя позади и пройден он во время длительного принудительного сна. Егор осмотрел тело. На венах рук – следы от уколов, значит, его организм поддерживали витаминами. И не давали проснуться раньше времени.

Он захотел в туалет. Оправившись, закурил.

Так! Неизвестные люди вывели его из запоя и привели в чувство. Значит, захвачен он не в качестве донора. Но и не из-за благотворительности же? Следовательно, он кому-то очень нужен трезвым. Это очевидно, но по-прежнему непонятно!

Дверь открылась, прервав размышления Егора.

Вошла молодая женщина в медицинском халате и все тот же качок, с которым ранее немного сцепился Астафьев.