– Логично! Мне понравился ваш ответ! Действительно, я имел возможность изучить вашу биографию, и, как профессионал, вы меня заинтересовали. Скажу больше, читая о ваших подвигах в Афганистане, я от души восторгался действиями отряда «Вепрь», которым вы тогда командовали. Особенно теми приемами, которые вы использовали, не щадя противника и не оставляя ему шанса сдаться в плен! Здесь мы с вами в чем-то похожи. А тренировочный процесс и отзыв господина Трунова, очень опытного специалиста, лишь подтвердили правильность сделанного мной выбора. Выбора, подробности которого вы узнаете сразу после своеобразного экзамена, который я решил вам устроить. Хотя Трунов и утверждает, что в нем нет необходимости, я все же хочу лично посмотреть, на что вы сейчас способны. Убедиться, так сказать, в вашей пригодности для выполнения своей будущей миссии. Экзамен, как вы знаете, Егор, будет заключаться в рукопашном бое. Против вас выступят четверо неплохо подготовленных молодых бойцов. Ваша задача – выйти победителем в схватке. Все просто, не правда ли? Вопросы ко мне есть?

– Будет ли противник вооружен? Если да, то чем? И насколько я свободен в своих действиях? Этот бой на поражение или имитация?

– Отвечаю: противник вооружен не будет, вы свободны в своих действиях полностью. Бой на поражение, никакой имитации! Вас не будут жалеть, и вы никого не жалейте, – в глазах Вишнякова блеснул какой-то нехороший огонек, огонек убийцы.

Он продолжил:

– Лучше, конечно, если не будет трупов, но тут уж как господь даст. И еще! Начало и конец поединка по моей личной команде.

– В общем, ни два, ни полтора. Что ж, попробуем работать с вашими мальчиками в щадящем режиме. Но если они поведут себя излишне агрессивно, я за их жизни не ручаюсь.

– О своей бы побеспокоился, гладиатор! – пренебрежительно бросил Карельский.

– А вы сами, Андрей Викторович, не желаете выступить в схватке? Я даже согласен, чтобы вы стали пятым человеком в стане противника, а? С каким бы удовольствием я свернул твою поросячью шею!

– Ты еще дерьмо, чтобы я с тобой связывался лично! – побагровев, ответил Карельский, отвернувшись от Астафьева и встав за спину кресла босса.

– Андрей, прекрати! – приказал Вишняков.

Егор же сказал:

– Запомни свои слова, Карельский. Наступит время, я тебе их напомню, если тебя не удавят раньше.

– Я сказал прекратить! – повысил голос Дмитрий Петрович. – Устроили здесь балаган, понимаешь. Молчать! Всем! А ты, Андрей, если что-то не нравится, можешь идти отсюда!

– Да нет! Я, пожалуй, останусь, посмотрю, как из этого супера наши ребята сделают полного инвалида.

Вишняков поднялся, спросил:

– Вы готовы, Егор?

– Как пионер!

– Что ж, тогда начнем, пожалуй. Виктор, – крикнул он в открытую дверь Трунову, – давай сюда бойцов!

В палату, превращенную из спортзала в ринг, вошли четверо, среди них и тот самый качок, к которому Егор питал особые чувства.

– А, урод, и ты здесь? – обратился к нему Астафьев.

– Сейчас ты сдохнешь, собака! – ответил качок.

– Ну-ну, разберемся с тобой отдельно.

Четверка разошлась по углам, оставив Егора посередине. Астафьев напрягся, полностью переключив себя на бой. Кроме четырех человек, которых он должен вырубить, никого и ничего для Егора сейчас не существовало. И он знал, что ему делать.

Вишняков осмотрел арену предстоящей схватки, откинулся в кресле, коротко бросил:

– Бой!

Четверка, как ожидал Егор, не бросилась сразу на одиночку, решив, видимо, разыграть спектакль перед своим боссом, уверенная в том, что этот хоть и подготовленный, но заранее обреченный мужик серьезной угрозы для них не представляет.