– И этого урода твоя дочь выбрала себе в мужья?

– А что тебя в этом удивляет? Любовь – она не выбирает.

– Заговорил стихами. А удивляет потому, что не могла Вика полюбить этого самовлюбленного типа!

– Почему?

– Потому, что не могла! Это твое наверняка решение связать их браком.

– Разве возможно насильно заставить девушку замуж, это в наше-то время?

– В вашем гадюшнике все возможно! А такой новоиспеченный отец мог сделать из ребенка послушную игрушку, такую бессловесную овечку, во всем подчиненную прихотям пастуха – деспота отчима!

– Этот брак в ее же интересах!

– Да? Значит, я оказался прав? Ты заставил Вику выйти замуж за нужного тебе человека?

– Я ее не заставлял. Просто сказал, что этот союз был бы выгоден всем!

– И тебе в первую очередь! Ну и подонок ты, Вишняков!

– Послушай, выбирай слова?

– Да пошел ты!.. Хотя, подожди, после твоей смерти кто получает наследство и в каких долях?

– Тебе это зачем?

– Ответил бы я тебе... Так как обстоит дело о наследстве?

– Все переходит к Вике.

– А после ее смерти к мужу?

– Да, но лишь при наличии прямого ее завещания, которое должно быть составлено и зарегистрировано в Москве. Она его еще не составляла, насколько я знаю.

– А как в твоем окружении оказался будущий муж дочери?

– Ты учинил мне настоящий допрос! Зачем тебе все это?

– Так, выяснить для себя кое-что.

– Эдуард Хованский, так его зовут, сын Геннадия Львовича Хованского, с которым мы начинали ювелирный бизнес. Естественно, его сын остался в деле, когда оно расширилось.

– А Карельский как попал к тебе?

– Он протеже моего дяди. Специалист по драгоценностям отменный.

– Как и по организации убийств этот подонок тоже спец отменный, так?

– Про убийства я ничего не знаю, но он меня устраивает.

– Еще бы, такие всегда в цене!

– Что еще?

– Скажи мне, как быстро сможешь подготовить мой отъезд в Чечню?

– Что конкретно мне нужно сделать?

– Во-первых, подготовить джип с оформленной по всем правилам генеральной доверенностью. Во-вторых, разрешение на пистолет твой, я его прихвачу с собой.

– Но на оружие потребуется время, и немалое, – перебил Егора Вишняков.

– Это твои дела. Хочешь, чтобы я отправился быстрее, сделаешь. Через свои связи сделаешь. Намекал же на продажных ментов? Так через них и работай. В-третьих, деньги – сто тысяч баксов с собой в дорогу, как аванс. По возвращении с Викой еще двести кусков. Это нормальная плата за риск, и это гораздо меньше трех лимонов. В-четвертых, маршрут я выбираю сам, и не пытайся за мной следить, себе дороже выйдет. Ну а остальное – мое дело! Объяви своим людям, что переговоры закончились удачно, компромисс достигнут, и начинай работать. Деньги передашь перед самым отъездом, настоящие деньги, не вздумай подсунуть подделки, прогорю я – всему делу мандец!

Перечисляя условия сделки, Егор подошел к окну. И это позволило ему заметить, как колыхнулась штора балконной двери в противоположном крыле выстроенного буквой Е дома.

Там, на той стороне, кто-то явно находился, и, когда Егор показался, неизвестный наблюдатель что-то быстро убрал. А что мог убрать этот наблюдатель? Бинокль? Бессмысленно. Визуальный контроль за происходящим в кабинете ничего не давал, кроме некоторого конфликта, который был почти сразу замят. Прослушка? Прибор дистанционного прослушивания? Это другое дело. Такое вполне могло иметь место. Тогда все, о чем они говорили с Вишняковым, стало известно лицу, которое очень интересовалось этим разговором. А кто был заинтересован в знании содержания беседы? Только тот, кто мог быть с похитителями заодно.