…Болдервод Леттимер вышел навстречу посетителям. Он был маленького роста, коренастый, лысый, с красным лицом. Джиму показалось, что перед ним — церковный служка, любитель красного портвейна.

— Очень рад видеть вас, мисс Лейдж, — сказал Леттимер, вежливо поклонившись Джиму. — Вы получили мое письмо? Мне жаль, что я вас побеспокоил, но дело это действительно стало для меня несносным.

Они вошли в комнату, обставленную весьма старомодно. Ковры с пестрыми рисунками не гармонировали с мебелью, обитой жестким плюшем.

— Я уже хотел было обратиться в полицию, — сказал хозяин. — До сих пор я принимал эти знаки внимания за шутки, а иногда и за благодарность со стороны какого-то человека, которому я, возможно, оказал когда-то услугу.

Он говорил очень важно. Желая подчеркнуть то или иное слово, он размахивал своим пенсне, которое держал в руках.

— Теперь я пришел к выводу, что нужно предпринять решительные шаги. Это регулярное подбрасывание к дверям моей квартиры разных овощей — просто подлое оскорбление человека, которому желают напомнить, что он торговец. Человек, которому везет, всегда имеет врагов. Некоторые люди, которых я не хочу называть, очень злы за то, что я избран гласным в Кенсингтонскую думу. Так вот я торжественно заявляю, что я только коммерсант и никто больше. Ничего подозрительного в торговле нет и незачем меня оскорблять!

— Разрешите представить вам мистера Ферраби из государственной прокуратуры, — решилась прервать этот словесный поток Эльфа.

— Очень приятно… мистер Болдервод Леттимер, член думы Кенсингтона… и коммерсант.

— Когда именно «неизвестные благодарные субъекты» кладут на лестнице продукты? — спросил Джим.

— Между полуночью и тремя часами утра. Я дежурил по ночам, чтобы поймать негодяя на месте преступления и потребовать от него объяснений, но ничего не вышло.

— Мне кажется, оскорбление все же довольно невинное, — заметил Джим, улыбаясь, — вы получаете продукты, которые нужно покупать на рынке за деньги…

— Да, но эти продукты могут быть отравлены! — холодно возразил Болдервод. — Я уже послал часть этих продуктов в государственный институт для химического исследования. Правда, никаких признаков яда там обнаружено не было, но не исключено, что это — хитрая уловка, чтобы усыпить мою бдительность.

— Не верю, чтобы кто-то хотел причинить вам зло, — не сдавался Джим. — Вы уже сообщили об этом в полицию?

— Официально я еще не жаловался в полицию. Я только говорил с двумя дежурными полицейскими, рассказав им суть дела. Просил их поймать злоумышленника частным образом.

— Не лучше ли было поговорить об этом с вашим племянником, сержантом Леттимером? — спросил гость.

Болдервод нахмурил брови.

— Мы с ним в натянутых отношениях и почти не встречаемся. Когда он был еще юношей, я предложил ему стать коммерсантом. И, представьте, племянник отклонил мое предложение и поступил в полицию. Конечно, полицейские нужны и без них плохо, но это еще не значит, что мой племянник должен был выбрать себе такую карьеру.

— Но это почетная карьера, — возразил Джим.