— Нет, — спокойно ответил он. — К тому же я почти ничего не теряю. На мне числятся заводские площади, их не конфискуют. Просто на время проект заморозится, а потом я что-нибудь придумаю. Не пропадать же производству, к тому же надо создавать рабочие места. Организуем какое-нибудь предприятие, приносящее хороший доход, только без Славы.

— Думаешь, он не отвертится? — неуверенно поинтересовалась я, вновь принявшись за кофе.

— Вряд ли, с таким обилием правонарушений, включая попытку убийства и мошенничества… Тем паче, его квартиры арестованы, офис тоже, а других денег у Ларина нет. Выпутаться он не сможет. То, что не заберет прокуратура, возьмет в счет погашения кредита банк. Ждать прибыли от нашего совместного проекта, как ты сама понимаешь, бесполезно, значит, Славик, порядком влип. Он не сможет откупиться, потому что нечем, и не сможет сбежать, потому что некуда.

— А если ему помогут?

— Кто?

— Таня, например.

— Брось, Лара, — усмехнулся собеседник весело. — Кому нужен нищий мерзавец с кучей долгов и целым ворохом преступлений? Этой фифочке, называющей себя Славиной сестрой надо оплачивать походы в магазины и личного массажиста, а что теперь взять с Ларина?

— Верно, — я задумалась. — А мы поедем взглянуть на Славика? Он же должен узнать, кто мы такие на самом деле.

— Зачем? — лицо Северина стало печальным. — Разве есть смысл смаковать победу? Ларин угодил в ловушку собственной жадности. Он сядет за совершенные им гадости, но мне от этого на душе не легче. Радует лишь одно: больше от него никто не пострадает.

— Ты прав, — вздохнув, согласилась я. — Месть — не самое приятное занятие. И, если честно, я даже благодарна Славе. Ведь не будь его, мы бы с тобой никогда не встретились. А теперь у меня есть ты.

Зазвонил телефон, прервав своей трелью нашу беседу. Это была Татьяна. Она слезно просила взявшего трубку Алекса вытащить ее брата из тюрьмы. Северин холодно ответил, что каждый в нашем мире должен получать по заслугам, и вежливо отказал. Он также недвусмысленно объяснил собеседнице, что затея с заводом, в которую вляпался Слава, провальная, и ждать оттуда денег бесполезно. Женщина сказала что-то насчет тупости брата, который не послушал ее и доверился этому коварному Северину. Подарив моему любимому еще пару не лестных эпитетов, Таня бросила трубку. Но отойти от телефона Северин не успел, так как тот снова затрезвонил, требуя к себе внимания.

— Алло? — проговорил хозяин дома устало, вероятно, беседа с Танечкой стоила ему немалых усилий. — Кто? Ах, Марина. Одну минутку.

Он сделал мне знак подойти, и торжественно вручил трубку, когда я оказалась рядом.

— Да, — с неохотой пробормотала я, обречено подняв глаза к небу.

— Ты меня почему не предупредила, что в посольстве очередь? И что документов надо до черта с собой тащить? За дурочку меня держишь, что ли? Учти, если будешь со мной играть, я все расскажу Вячеславу Павловичу, и тогда ваши планы нажиться на нем рухнут.

Я тяжело вздохнула. Ну почему люди так глупы? У этой белобрысой дамы вместо глаз — долларовые купюры, а вместо мозгов — солома. Неужели так сложно представить, что мы вовсе не собираемся ни на ком наживаться, скорее, наоборот… Нет, ей таких простых истин не понять никогда.

— Завтра я снова пойду к консулу, и, будь уверена, он меня примет, — гордо заявила Марина.

— Это не имеет значения, — вяло ответила я. — В свете последних событий, наша сделка отменяется.

— То есть, как? — собеседница опешила.