— Счастливого пути, — быстро сказал он. — Боюсь, что вам придется отправиться на восток, а не на запад, мистер Орлов, и вернуться к своим друзьям на Черном море, где вы сможете рассказать им все об «Украине», капитане Павловко и всем остальном. Я не поверил во все это, и не сомневаюсь, что они тоже не поверят. Думайте сами, примет ли вас НКВД с распростертыми объятиями или нет. Но там вы точно получите лучшие условия для проживания, нежели в Блэтчли-Парке с МИ-6. Это все, что я могу сделать для вас. Но у вас будет компания из этих троих в этом долгом путешествии, а один из них даже говорит по-русски. Сергей Камков, вот тот, долговязый.

— Spasiba, — сказал Орлов, несмотря на свои опасения по поводу подобного развития событий. Ему предстояло отправится куда-то на лодке, а не на самолете, но он и понятия не имел, куда его намеревались отправить на самом деле и почему, пока Лобан не наклонился к нему и не сказал тихо:

— Вы же не думали, что на собирался отдать вас англичанам, друг мой? Нет, мы заботимся от своих, а с этими тремя вы будете в надежных руках. Теперь я должен идти.

Это заявление удивило Орлова. Лобан тем временем спустился по склону и отдало высокому человеку из ожидавшей их троицы мешок дипломатической почты и что-то торопливо сказал. Затем он направился вверх по слону к скрытому выходу и исчез в лабиринте туннелей. Ему предстояло найти способ не привлекая к себе внимания, но штатно выбраться со Скалы и добраться до телефона, чтобы позвонить торговцу вином в Ла-Конпенсьон, находящегося к северу от границы, разделявшей Испанию и Гибралтар. Он попросил его доставить бутылку вина на определенный адрес, что было сообщением, гласящим, что он получил хороший улов сведений, которые следовало доставить местному резиденту.

— Светлана, мать твою, — ворчал он. Он знал, что Орлов не был тем, кем казался с того самого момента, как впервые заговорил с ним. Он был военным моряком, в этот Лобан был уверен, но что-то в нем было очень странное. Он был офицером, это также было очевидно. Но где? Когда? На каком корабле? Корабль назывался «Киров», и в этом было что-то забавное. Этот крейсер оказался в ловушке в Рижском заливе в начале войны с Германией. Он сумел добраться до Таллина, а затем прорвался в Ленинград, где и был заперт немецкими минными полями, подвергаясь атакам Люфтваффе при попытках использовать орудия за поддержки защитников блокированного города.

Орлов был офицером флота, подумал он, но он, конечно, не был командиром крейсера «Киров». Однако разведка получила сведения о странном корабле, наблюдавшемся в Средиземном море между 11 и 14 августа, и Лобан оказался достаточно любопытен, чтобы покинуть Гибралтар и направиться на восток, следуя вдоль побережья Испании, на восток через Малагу и добрался до Адры и Матагорды, где и услышал приближающийся корабль. Он был там, видел огненную феерию удивительного морского сражения у побережья в ночь на 14 августа, и заказал несколько бутылок «Зинфандел» на следующий день.

Лейтенант Томас Лобан, бывший двойным агентом, стал еще одним из многих, кто вышел из священных залов Кембриджских апостолов, эффективно работая переводчиком в МИ-6, одновременно передавая сведения в СССР в последний год. В этом месяце его привлекло слово, услышанное им в потоке радиосообщений… «Джеронимо». Шаг за шагом, советское главное разведывательное управление, ГРУ, связало это слово с кораблем, а корабль с хаосом, воцарившемся в Средиземном море в этом месяце. Они хотели знать, почему британцы так заинтересовались деятельностью советского военно-морского флота на Черном море и наличием каких-либо советских военно-морских офицеров в Средиземном.

Лобан рассказал им все об Орлове и полагал, что теперь они смогут поймать реальный улов, и одновременно не дать сделать то же самое британцам. Он закурил сигарету и направился в туннель, довольный собой.