Тукана Прат оглядела десять выдающихся неандертальцев, которые расселись в креслах у огромного окна или разлеглись на полу. Она вздохнула.

— Дождались, — сказала она им по-неандертальски, потом через посредство компаньона поблагодарила служителя и взяла у него кожаный футляр с оттиснутым на нём канадским гербом.

Внутри была бусина памяти. Тукана открыла крышку своего компаньона и вставила бусину. Она приказала компаньону проиграть сообщение через внешние динамики, чтобы его могли услышать все присутствующие.

— Посол Тукана Прат, — произнёс рассерженный голос советника Бедроса, — тому, что вы совершили, не может быть оправдания. Я — то есть, мы, Верховный Серый совет — настаиваем на том, чтобы вы и те, кого вам удалось одурачить, немедленно вернулись домой. Мы, — он помедлил, и Тукане показалось, что она расслышала, как он сглотнул, словно пытаясь успокоиться, — мы весьма обеспокоены их безопасностью. Их вклад в благосостояние общества не поддаётся исчислению. Вы и они обязаны вернуться в Салдак немедленно по получению этого сообщения.

Лонвес Троб покачал своей лысой головой.

— Самонадеянный молокосос…

— Я так понимаю, они не решатся закрыть портал, пока мы не вернёмся, — сказала Дерба Жонк, специалист по стволовым клеткам.

— В этом мы можем быть уверены, — улыбаясь, сказал Дор Фаррер, поэт.

Тукана кивнула.

— Я хочу ещё раз поблагодарить вас всех за то, что согласились явиться со мной сюда. Как я поняла, никто не собирается выполнять просьбу советника Бедроса?

— Шутите? — сказал Лонвес Троб, обращая к Тукане синие искусственные глаза. — У меня такой веселухи не было уж не помню сколько.

Тукана улыбнулась.

Кобаст Гант, эксперт по искусственному интеллекту, улыбнулся.

— Держу пари, мой приятель Понтер Боддет рад, что мы здесь. Теперь ему станет полегче — я же знаю, что он терпеть не может быть в центре внимания.

Тукана кивнула.

— Да, после того, что с ним случилось, отдых ему не помешает…

* * *

Понтер, Мэри и вездесущий эфбээровец покинули, наконец, отельный бар и пошли к лифтам. Они были одни: никто не ожидал прибытия лифта, а ночной портье за конторкой в отдалении углубился в чтение сегодняшней «USA Today», жуя при этом яблоко «гренни-смит», которые отель предоставлял бесплатно.

— Моя смена закончилась, мэм, — сказал Карлос. — Агент Бурштейн заступил на пост на вашем этаже, он будет присматривать за вами дальше.

— Спасибо, Карлос, — сказала Мэри.

Он кивнул и проговорил в свой коммуникатор:

— Лисица и Здоровяк едут наверх.

Мэри улыбнулась. Когда ей сказали, что ФБР присвоит им кодовые имена — и это было круто — она спросила, не может ли она выбрать их сама.

Карлос сказал, снова обращаясь к ним:

— Доброй ночи, мэм. Доброй ночи, сэр.

Однако он, разумеется, не покинул отель. Лишь отступил на некоторое расстояние и стал дожидаться прихода лифта.

Мэри внезапно почувствовала, как кровь приливает к лицу, хотя и знала, что в холле на самом деле было прохладнее, чем в баре. И нет, это было не из-за того, что ей предстояло остаться с Понтером наедине в кабине лифта. Будь то незнакомец — другое дело, эта фобия, должно быть, будет теперь преследовать её до конца жизни. Но Понтер? Нет. Никогда.

И всё же Мэри ощущала тепло. Она обнаружила, что её взгляд забегал, глядя на что угодно, только не в золотистые зрачки Понтера.