— Почему так срочно? — удивилась она. — Ты же хотел добиться оправдания.

— В Москве это будет сделать проще. Я найду хорошего адвоката.

Я считал, она обрадуется, прыгнет мне на шею, начнет целовать. Ей так легко удалось меня обмануть. Но она устало присела на диванчик рядом и сказала:

— Знаешь, я кое-что вспомнила. Я не придавала этому значения. А теперь, после всех этих событий. Я видела, как участковый подкладывал тебе клещи. Он возился около твоей машины, я решила, что так и нужно. Он ведь служитель закона. Но теперь я понимаю, что он делал на самом деле.

— Вот как? И когда ты это видела? — поинтересовался я.

— Два дня назад. Тебе поможет это, дорогой?

— Думаю да. Кстати, у меня есть фотография, где заснят багажник машины Лесного, там лежат клещи и мохнатые тапочки, из шерсти яка, — сообщил я деловито. — Думаю, участковый воспроизводил ими следы люпана. Чего я пока не могу понять, кто мог бегать в этой шкуре и пугать жителей. Лесной не годится для этого. Слишком грузный. Этот тип должен резво бегать, прыгать. Видимо, молодой парень, — добавил я, бросая незаметные взгляды на Дарси, но она почему-то совершенно не среагировала на мои слова. Будто ушла в себя. — Дарси, ты меня слышишь? — попытался я привлечь к себе внимание.

Дарси вздрогнула и, бросив на меня странный взгляд, проговорила быстро:

— Да-да, дорогой, я с тобой согласна. Извини, у меня болит голова, пойду приму лекарство и полежу. Ты не возражаешь?

— Нет.

— Олежек, может быть тебе съездить за билетами прямо сейчас? — вдруг предложила она.

— Я могу по интернету заказать, — возразил я.

— Я думаю, будет лучше, если ты съездишь, — настойчиво повторила она.

Улики хочет спрятать. Ничего не получится, дорогая моя.

— Хорошо, я съезжу, — бодро сказал я, поцеловал ее в щечку, сбежал по лестнице и сел в машину.

Я отъехал на достаточно большое расстояние, чтобы Дарси успела начать свою деятельность. Я представил, как она лихорадочно пытается уничтожить улики. Но почему-то не ощутил злорадства, наоборот, в душе возникла жалость. Я остановил машину и задумался. В сущности, участие Дарси в этом деле было незначительно. Да, она знала о преступлениях, ну и что? Хотя. Может быть, мне не все известно. Я развернулся и направился к особняку. Вбежал в прихожую и крикнул:

— Дорогая, я забыл бумажник.

В ответ я услышал мертвую тишину. Я поднялся по лестнице в гостиную, увидел на столе большой чемодан и белый конверт. Мне это совсем не понравилось. На конверте я прочел: «Для Олега Верстовского. Лично». Я открыл чемодан, и, совершенно не удивившись, обнаружил мохнатую шкуру, с длинной пастью волка-оборотня, и кривыми когтями. В стеклянные глаза были встроены лампочки, которые загорались, создавая впечатление адского пламени. Я сунул конверт в карман и уселся на диванчик рядом.

— Вы не знаете, где Дарси? Она уехала? — спросил я проходившую мимо горничную.

— Нет, Олег Янович, — как всегда, сильно шепелявя, ответила она. — Она в своей спальне.

В спальне? Что она там может делать? Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Я пошел вначале медленно, потом все быстрее и быстрее, в конце концов, я стремительно бежал, перепрыгивая несколько ступенек. Дверь была заперта, я начал колотить, звать Дарси. Выбил дверь. Она лежала на кровати, бледная как мел. У меня впервые в жизни задрожали руки. Я бросился к ней, потряс за плечи. Попытался нащупать пульс. Приложил ухо к груди и где-то в глубине услышал чуть заметный стук. Вокруг кровати я заметил рассыпанные пустые коробочки, очень много белых коробочек с красно-синей полосой.