В один из дней, когда полеты были закончены и пилоты после трудного дня собирались домой, возле КПП военного аэродрома остановился черный «Порше Кайен».

Офицеры выходили из КПП и тут же, попрощавшись, расходились в разные стороны. Кто шел к своей машине, стоящей на стоянке неподалеку, кто — на городской автобус. Вдруг из «Порше» кто-то окрикнул майора Господарского. Виктор остановился. Из машины вышел гражданский, и протянул руку, здороваясь с майором.

— Я, уважаемый господин майор, вам представляться не буду. В наших кругах это не приветствуется. Зовите меня просто Иван Иванович. Я, майор, хотел бы с вами поговорить в неофициальной обстановке.

Новый знакомый показал удостоверение сотрудника ФСБ и, не раскрывая его, вложил обратно во внутренний карман.

— Вы не возражаете, если я угощу вас пивом? — сказал незнакомец, любезно приглашая Господарского в кафе, находящееся напротив КПП.

Виктор гневить представителя спецслужб не желал, да и его секретность вызывала подозрение. Ему сейчас хотелось знать, что же хочет от него этот «оборотень в погонах» и что он такое замышляет?

Устроившись за столиком кафе, Иван Иванович заказал официанту две кружки пива. В ожидании заказа он выложил из кармана сигареты «Парламент» и прикурил от золотой зажигалки, которая явно была ввезена в Россию не из социалистического Китая.

— Я, майор, хотел поговорить с вами о вашем новом друге, которого вы подобрали в тайге. Мне кажется, вы не понимаете всю тяжесть совершенного им преступления. Тем более что вы где-то и сами виновны. Возможно, вы были связаны с бандитами и знали о том золоте, за которым охотился Иван Росохин. Вот только мне пока неизвестно, что заставило вас с ним поссориться? Я думаю, что следствие тоже докажет вашу причастность к этому делу?

Майор был ошарашен до глубины души. Прошло почти две недели, как прокуратура установила все нюансы по данному делу. Было непонятно, чего же хочет этот неизвестный фээсбешник? Возможно, что это служебное рвение, возможно — личная корысть? Но моральная атака продолжалась до тех пор, пока от нервного напряжения у «летуна» не затряслись руки. В эту минуту ему хотелось просто застрелить этого чекиста, который так нагло ворвался в его жизнь. Фээсбешник намекнул, что в случае, если он надумает жаловаться, то ему придется пожалеть об этом.

Виктор находился явно в какой-то гипнотической прострации. Но он где-то сердцем чувствовал, что незнакомец желает окончательно определить Сергея на баланду. Все это наводило на мысль, что он лично питает к Лютому какие-то неприязненные отношения. Вероятно, он боится, что Лютый вскроет его неблаговидные деяния и тогда суд воздаст ему за его заслуги.

Иван Иванович, ехидно улыбаясь, откланялся, видя, что «запугал» майора. Он понял, что Виктор обескуражен и теперь не будет так страстно помогать Лютому. Незнакомец просто не мог представить, что летчик, прошедший горнило Кавказа и разборки с бандой Вани Росомахи, не только закалил в себе волю и дух, но и по новому взглянул на жизнь и на её ценности.

Виктор никогда не думал, да и наивно предполагал, что офицеры такого ранга из компетентных служб могут быть настолько прогнившими. Необходимо теперь было продумать по какому пойти пути, чтобы выявить истинные настроения полковника. Всю дорогу до дома Господарский в голове прокручивал всевозможные варианты. Первым делом, как он считал, необходимо было дать знать Сергею, что на его хвосте сидит некий тайный человек. Чем так не угодил Лютый этому незнакомцу, Виктор пока не понимал.

— Что случилось? — спросила жена, увидев лицо мужа. — У тебя, что были трудные полеты?

— Вика дома? — спросил майор свою жену, интересуясь состоянием невесты.