— Так, мужики, нам не хватает десяти минут или мы прибавляем темп, или принимаем бой, — сказал он, ставя в известность своих подчиненных.

Сергей знал, что его бойцы на грани возможного, действие промедола для раненых подходило к концу, и с минуты на минуту группа начнет сбавлять ход от нестерпимой боли. Лютый предчувствовал это еще тогда, когда возникла мысль об уничтожении героина. Поэтому он и сохранил за своим жилетом пакет самого мощного в мире анестетика.

Он знал из общения с наркоманами, что доза героина снимает любую боль и, что в американской армии в качестве обезболивающего средства применятся морфин, а это одна сотая от дозы героина. Лютый вспорол пакет и высыпал во фляжку с водой не более ложки смертельного снадобья, после чего стал трясти его до полного растворения.

— Группа, стой! — скомандовал лейтенант.

Десантники остановились, глядя на командира глазами, полными вопросов.

— Мужики, я понимаю, что вам трудно, я понимаю, что болит, но я ничего не могу сделать. Есть только один вариант, это смочить бинты в растворе героина и приложить к вашим ожогам. Нам нельзя терять время, так как по нашим следам идут духи. Так что давайте, обматывайтесь бинтами, я полью вас этой дрянью. Шанс у нас только один, нам нужно оторваться и как можно быстрее! — сказал он, убеждая всех прибавить ход.

Бойцы стали обматываться и Лютый обильно смочил их героиновым «рассолом». Эффект от местной анестезии наступил мгновенно и это значительно увеличило темп изможденных солдат.

Солнце слегка обозначило свое появление, и Сергей взглянул на часы, по которым было видно, что уже около часа за ними идет настоящая погоня. Считанные километры оставались до назначенного места, но по расчетам лейтенанта времени для этого было мало и оно сокращалось и сокращалось с удивительной скоростью.

— Вперед, вперед, вперед, мужики, бегом марш, прошу вас, последний рывок! Нас ждут великие дела! Сержант Тинов, принять командование, я прикрою группу! Дай-ка мне твой пулемет. Я зажму духов в этом ущелье. Здесь единственный проход и у них нет, и не будет шанса меня обойти с тыла!

— Алик, когда погрузитесь на вертушку, заберёте меня. Я к тому времени выйду на вершину скалы, там есть место, чтобы посадить борт. Оставь мне «УТЕС», две «Мухи» и 500 патронов к ПК.

— Товарищ лейтенант, можно останусь я? Уходите! Вы же командир и должны быть с взводом! — сказал дагестанец, видя, как решительно настроен командир.

Тут Сергей не выдержал и, схватив Алисултана за шиворот, сказал, глядя ему в глаза:

— Ты, Тинов, доставишь группу по месту назначения! Ты мусульманин и тебе харам убивать единоверцев! К тому же у вас у всех уши опухли от масла. А я еще, как кузнечик по горам попрыгаю! Приказ командира, сержант, не обсуждается, а исполняется. Понятно, сержант!? Раз понятно, выполнять!

Тинов проглотил подкравшийся к горлу комок и еле выдавил из себя:

— Есть…

Слезы проступили на его глазах. Аварец рукавом вытер их и, скинув с плеча пулемет, поставил его рядом с командиром. Десантники стянули с лошади «УТЕС» и коробки с лентами. Поставив пулемет на «паука», бойцы подготовили место к бою.

— Все, Алик, давай, догоняйте группу. Минут через сорок тут будут духи, — сказал лейтенант и присел на камень.

Ничего не говоря, Лютый достал сигареты и закурил, глядя как из-за гор начинает появляться солнце. Сергей чувствовал, что все будет хорошо. У него был колоссальный позиционный перевес, и обойти его другой тропой было невозможно. Тропа уходила вверх к леднику, и это был единственный путь, по которому можно было пройти.

Лютый, не теряя времени, опытным взглядом оценил обстановку и, сопоставив все с рельефом окружающей местности, оборудовал огневые позиции.