— Все механикумы, которыми я командую, в вашем распоряжении, Воитель, — пообещал Регул, — и вся помощь, которой я смогу добиться от тех, кто мне не подчиняется.
— Спасибо, — улыбнулся Хорус. — Это все, что я хотел услышать.
На шестой день десятого месяца войны против аурейской технократии Шестьдесят третья экспедиция была повергнута в панику группой кораблей, вторгшихся в звездную систему безупречным боевым строем.
Боас Комненус попытался развернуть суда, чтобы встретить неожиданное вторжение лицом к лицу, но еще до начала маневра он понял, что ничего не успеет сделать. Только после того, как таинственная флотилия подошла вплотную, а затем прошла мимо, не воспользовавшись выгоднейшим для стрельбы положением, на борту «Духа мщения» поняли, что пришельцы не имели враждебных намерений.
После всеобщего вздоха облегчения был послан запрос, и вскоре им ответил довольный голос, в котором звучал акцент высшего общества Старой Терры.
— Хорус, братец, — произнес голос, — похоже, я еще могу тебя кое-чему научить.
— Фулгрим, — выдохнул стоявший на капитанском мостике Воитель.
Несмотря на все тяготы войны, Локен испытывал приятное волнение в предвкушении встречи с Детьми Императора. Все свободное время он только и занимался что чисткой и починкой своих доспехов, хотя и сознавал, что от этого мало толку. Вместе с братьями по Морнивалю он занял место за спиной Воителя, ожидавшего появления примарха Третьего Легиона на верхней посадочной палубе «Духа мщения».
Фулгрим был одним из самых стойких союзников Воителя с первого дня присвоения ему этого титула, и благодаря его усилиям удалось развеять тревоги Ангрона, Пертурабо и Курца по поводу чести, оказанной Хорусу, а не им. Голос Фулгрима оказался способен усмирить самые воинственные сердца и вылечить раненую гордость.
Локен подозревал, что без мудрых советов Фулгрима Воителю вряд ли удалось бы добиться такой беспредельной преданности всех Легионов.
За вакуумной крышкой люка послышался металлический скрежет.
Локену уже однажды доводилось видеть Фулгрима. Это произошло во время Великого Триумфа на Улланоре, и хотя он маршировал в составе десятков тысяч других воинов Астартес и Фулгрим стоял довольно далеко, впечатление, произведенное этим примархом, навсегда осталось в памяти.
Присутствовать при встрече двух богоподобных примархов было большой честью.
Наконец, отмеченные знаком орла створки люка скользнули в сторону, и примарх Детей Императора ступил на палубу «Духа мщения».
В первое мгновение у Локена создалось впечатление, что над левым плечом Фулгрима распростерлось гигантское золотое орлиное крыло. Примарх был в ярко-пурпурных доспехах, украшенных золотом и самой изысканной инкрустацией. Двое носильщиков держали его длинную кольчужную накидку, и к пластинам наплечников были приколоты развевающиеся свитки пергаментов.
Высокий пурпурный ворот обрамлял бледное лицо альбиноса, но глаза были такими темными, что, казалось, состоят из одних зрачков. На губах играла слабая улыбка, длинные волосы сверкали белизной.
Как-то раз Локен назвал Гастура Сеянуса красивым мужчиной, но сейчас, когда перед ним вблизи оказался примарх Детей Императора, стало ясно, что никаких слов не хватит, чтобы передать совершенство его облика.
Фулгрим распростер руки, и два примарха заключили друг друга в братские объятия.
— Сколько прошло времени, Хорус! — воскликнул Фулгрим.
— Много, мой брат, очень много, — согласился Хорус. — Я несказанно рад нашей встрече, но почему ты оказался здесь? Тебе же предстояла кампания в аномалии Пардас. Или этот участок Галактики уже приведен к Согласию?
— Да, все миры, которые были там обнаружены, приведены к Согласию, — кивнул Фулгрим. |