– А если тепло наступит раньше?

– Вряд ли. Но даже если и так, фильтры вполне могут пару дней подождать.

– А в твоей машине, наверно, нужно поменять масло. Когда ты последний раз это делала?

– Не знаю.

Мы с Уиллом делим домашние обязанности по половому признаку. Машины и дом на нем, а я занимаюсь готовкой и уборкой. Такое разделение труда устраивает нас обоих. В колледже я была феминисткой, но замужество научило меня быть практичной. Готовить лазанью гораздо приятней, чем чистить канавы.

– Посмотри квитанции со станции техобслуживания, хорошо? Они в бардачке.

– Хорошо. Но что это за внезапный интерес к домашним делам? Я тебе уже наскучила?

Я чувствую, как Уилл ухмыляется мне в затылок.

– Может, это то, что в книгах для беременных называется инстинктом гнездования?

При воспоминании о том, что мы пытаемся осуществить – и, может быть, уже осуществили, – у меня в груди вспыхивает радость, и я оборачиваюсь к мужу:

– Я еще не могу быть беременна. Официально мы занимаемся этим меньше суток.

Один раз прошлым вечером перед ужином и два раза после. Возможно, для первого раза мы несколько перестарались, но в нашу защиту могу сказать, что, во-первых, это была наша годовщина, а во-вторых, у Уилла классический синдром отличника.

В его глазах светится самодовольство. Если бы расстояние между нашими телами позволило, он бы точно начал бить себя кулаками в грудь.

– Уверен, что мои ребята отличные пловцы. Ты наверняка уже беременна.

– Вряд ли, – отвечаю я, хотя от его слов у меня начинает кружиться голова. Из нас двоих Уилл более прагматичен, ему всегда удается сохранить спокойствие на фоне моего неуемного оптимизма. Я решаю не сообщать ему, что уже произвела все нужные расчеты. В специальное приложение для телефона я ввела данные о продолжительности моего цикла и подсчитала, сколько дней прошло с начала последних регул. Но Уилл прав, вполне возможно, что я уже забеременела.

– На седьмую годовщину свадьбы принято дарить шерсть или медь. Ты подарил мне свою сперму.

Он улыбается, но как-то нервно, будто сделал что-то, чего не должен был делать.

– Не только.

– Уилл…

В прошлом году, по его настоянию, мы вложили все наши сбережения и значительную часть нашего ежемесячного дохода в ипотеку, что заставило нас здорово затянуть пояса. Но зато что за дом! Точь-в-точь как мы мечтали – в викторианском стиле, с тремя спальнями, на тихой улице в районе Инман-Парк, с широким крыльцом и оригинальной деревянной отделкой. Мы вошли в дом, и Уилл сказал, что мы должны его купить, даже если половина комнат будут стоять пустыми. На ту годовщину мы обошлись без подарков.

– Знаю, знаю, но я просто не мог удержаться. Мне хотелось купить тебе нечто особенное. Что-то, что всегда будет напоминать тебе о том времени, когда нас было еще двое. – Он поворачивается, включает лампу, вытаскивает из ящика прикроватной тумбочки маленькую, красную коробочку и со смущенной улыбкой протягивает ее мне. – Поздравляю с годовщиной.

Даже я способна узнать «Картье» с первого взгляда. В этом магазине даже пылинка стоит больше, чем мы можем себе позволить. Увидев, что я не спешу открывать подарок, Уилл надавливает большим пальцем на замочек и приподнимает крышку – внутри знаменитое кольцо из трех переплетенных звеньев, одно из которых украшают ряды крошечных брильянтов.

– Это «Тринити». Розовое символизирует любовь, желтое – верность, белое – дружбу. Мне нравится символ троицы – ты, я и будущий ребенок.

Я пытаюсь сдержать слезы, Уилл берет меня за подбородок и заглядывает в глаза.