— Ты как, Сергей, пуст или есть еще сила? — улучив момент, спросил меня сам Григорий.

— Увы, Григорий Ефимович, пустоват уже. Не совсем, однако, ничего интересного не покажу сегодня.

— Ладно, езжай тогда домой. Мы в другое место поедем сейчас.

Прямо с гастролями по Петербургу катается божий Старец, не дает своим верующим заскучать без него.

Ну, я сразу же откланялся и прыгнул на извозчика, порадовав его хорошим заказом.

Надеюсь, это мое нежелание пререкаться и как-то себя выставлять все же приведут меня туда, куда мне требуется.

Теперь я еще прожил два дня в гостинице, добавив по итогам двух вечеров игры в карты примерно пятьдесят рублей в плюс, как до меня дозвонилась на рецепцию гостиницы эта самая Акилина и передала слова Старца:

— Завтра поедем в гости к очень важным людям. Прибыть нужно на квартиру к десяти утра. Одежда чистая, быть трезвым. Игрушки для фокусов с собой захватить.

Отлично, даже если мы не поедем в Царское село, ожидается показ у каких-то их светлостей и прочих князей. Так, понемногу я двигаюсь в нужном направлении, хотя, уже конечно надоело мне в качестве фокусника выступать перед поклонницами Старца Григория.

Однако, мы с ним только вдвоем спешим на извозчике на Царскосельский вокзал, который тут недалеко и потом в вагоне для чистой публике катимся в Царское село. Григорий опять в своей красной рубахе и блестящих сапогах производит большое впечатление на окружающих, настолько большое, что вокруг нас остается много свободного места.

В общем, я чувствую хорошо заметный негатив со всех сторон, история с письмом императрицы уже подорвала авторитет царской семьи до какого-то почти нулевого уровня.

Ну, и на меня негатив тоже ложится, как на спутника безбожного Старца, судя по взглядам публики.

Ну, ничего, я это потерплю без особых проблем.

Немного мандражирую, судя по всему, сегодня и состоится моя встреча с семьей императрицы, думаю, что фокусы свои я буду всем сразу показывать. Вряд ли будет при этом сам Николай Второй присутствовать, ничего, мне главное до его супруги достучаться.

Тут у меня много всяких козырей, главное — успеть их выложить, пока обратно не потащили.

На вокзале нас уже встречает машина с императорским штандартом, Распутин сразу выпрямился и стал на недоброжелателей, пусть и скрытых, с вызовом посматривать.

Да, даже на него этот негатив оказывает определенное впечатление, но, близость к семье правящей династии все искупает в моральном плане. Из простых-то сибирских мужиков да в царские фавориты попасть!

А ведь сегодня может случиться настоящее крушение роли Старца Григория при императрице и всем царском дворе, если у меня получится оказаться рядом с цесаревичем на какое-то время.

Вскоре машина заезжает в раскрытые боковые ворота и нас встречает тот самый камер-юнкер, который Пистолькорс:

— Добрый день, Григорий Ефимович! И вам тоже, Сергей!

Здороваясь в ответ и слышу, что мне придется пройти через осмотр, как первый раз попавшему во дворец и приглашенному к императорской семье в гости.

Мы заходим в помещение караула, сам камер-юнкер осматривает мои вещи в саквояже, другой офицер тщательно ощупывает меня и мою одежду, просит снять легкие ботинки для осмотра.

— Это что за камни? — показывают мне лечебные артефакты.

Я взял с собой оба, и для внутренних повреждений, и для наружных на всякий случай, Палантир оставил в комнате гостиницы. Его на осмотр выдавать никак нельзя, оставшиеся шестьдесят процентов заряда выжгут мозги любому человеку сразу. А тут без осмотра никак не обойдешься.

— Магнитные камни. Для фокусов потребны, — отвечаю я и камни отправляются в саквояж.

Они такие некрупные и не тяжелые, не производят впечатления в чем-то опасных вещей, поэтому не привлекают особого внимания.