Поэтому я искал именно паспортную книжку в сети, чтобы переделать ее в документ для разночинца, а мои приметы и общественное положение в нее искусно вписали и состарили, чтобы не отличались от остальных записей, которые остались прежними. Ну, то есть, всю книжку обработали так, что страницы выглядят одинаково.

Так что я теперь Жмурин Сергей Афанасьевич, восемьсот восемьдесят второго года рождения, родом из Тверской губернии. Диплома о каком-то образовании у меня при себе нет, зато я знаю про Тверское реальное училище и пару курсов университета, на которые могу сослаться, только настоящих документов у меня на них не имеется.

Впрочем, это уже такие вещи, которые легко проверить, поэтому ни работать по специальности, ни называть какие-то учебные заведения я не собираюсь. Буду просто самоучкой.

Возраст за сто с лишним лет виден отчетливо на паспортной книжке, надеюсь, тут можно сослаться на тяжелые условия хранения. И на то, что в грязь уронил, или промочил, или еще залил щами на обеденном столе.

Рост — два аршина девять вершков, что довольно много для этого времени. А для моего не так и много, хотя и немало, конечно, метр восемьдесят два сантиметра. С начала двадцатого века приметы стали убирать из паспортных книжек из-за их бесполезности, но, у меня они еще есть, ведь я паспортную книжку по легенде получил в восемнадцать лет.

В тысяча девятисотом году, как тут написано.

Выписываться с места мне проживания не нужно, а вот по новому месту необходимо регистрироваться, за этим делом сурово присматривают домовладельцы и хозяева гостиниц. Им грозят большие штрафы за отсутствие регистрации у постояльцев, сразу до пятидесяти рублей. А самому нарушителю пятнадцать копеек вроде всего. Полиция сведения никуда не передает, а просто оставляет у себя. Да и как их куда-то отправлять при современном развитии технологий.

Не было бы у меня такого документа, пришлось бы в дороге нервничать, готовиться сурово отбиватчя или селиться в самых трущобах городских.

А так надеюсь проверку легко пройти, если без криминалистической лаборатории. Поэтому паспортную книжку мне придется поменять первым делом для сохранения полной конспирации.

Дошагал я до Они, прошел мимо синагоги и стал присматриваться, кого бы на поездку до Кутаиси арендовать.

Но, что-то никого не высмотрел, чтобы типа настоящего извозчика на лошади, полюбовался дореволюционным городком во всей своей неухоженности и зашагал дальше по дороге. Много еврейского населения гуляет около синагоги, правда, они от местных внешним видом не так сильно отличаются. Не так ортодоксально выглядят.

Подводы и телеги, груженные и пустые, довольно часто катаются вверх и вниз, вот я и вскоре закинул мешок на попутный транспорт и еду задом на слежавшемся сене, свесив здорово натруженные ноги.

Возчик, мужик-грузин куда-то спешит здорово, только, он по-русски говорит едва-едва, я же делаю вид, что я иностранец. Хорошо, что быстро катимся вниз, километров пять-шесть в час лошадка выдает.

Черт, пора к верстам привыкать и другим измерениям длины и веса.

Выступаю пока типа — иностранец, немец-перец-колбаса. Чтобы говорить тоже непонятно и с акцентом, много не понимать и на вопросы не отвечать. Возчик, понятное дело, меня бы и так не понял, тут русское население в больших количествах начнет появляться только после войны или перед ней, когда начнутся стройки социализма и массовая индустриализация.

Ну, я бы жил в социалистической России где-нибудь в Нечерноземье, то же сюда бы перебрался, к горным красотам, чистому воздуху и хорошему климату.

Хотя, в начале века в Кутаиси учился в гимназии сам Маяковский, как я читал, потому что у него отец служил неподалеку лесничим.

В Тифлисе, понятно, русских или тех же украинцев есть побольше, будет с кем пообщаться и послушать местный говор.