Ну, это будет немного вызывающе для пришельца, если парень сразу же выздоровеет полностью.

Да и маны лечение сожрет немеряно, лучше немного сэкономлю. Учитывая, что дорога до Храма займет от обжитых мест три дня, значит, не так просто до него добраться, как в Черноземье. За пару дней обернуться туда-обратно не получится, минимум семь дней с процедурами в Храме займет.

Ну, если идти без груза и целыми днями по уже знакомой дороге, тогда за пару дней можно до подножия гор добраться.

Вот поправить здоровье и вытащить с того света парня — это мне сейчас необходимо, чтобы заявить о себе, как владельце лечащей магии. Тем более, она льется на защитников поселения.

— Показывай остальных раненых, кузнец! — говорю я и вижу, что Крим уже пришел в себя.

Смотрит на свою голую грудь затуманенным взглядом, замечая потрясенные взгляды окруживших его лежащее на голой земле полуголое тело баб.

И потом переводит недоверчивый взгляд на меня, стоящего совсем рядом с ним.

Ну и ладно, кузнец теперь бежит впереди, раздвигая хлынувший на крики о чуде народ в стороны.

— Здеся у нас лазарет, — он как-то по своему называет место, где лежат раненые, — Ваша милость Ольг!

Добавляет он на всякий случай.

— Не милость я. Такой же, как и ты. Только, мне дано многое Богом нашим, — туманно говорю я, не зная даже, как зовут-величают местного громовержца и вершителя судеб.

Точно ли это тот самый Святой Сиал, про которого говорил кузнец — мне еще неведомо.

Ничего, буду напирать, что его посланник и значит сила моя — самая светлая и добрая. А кто в это не поверит — душа из того вон!

Раненых и точно, ровно десяток и дела у всех плохие. То есть, все уже одной ногой на том свете, раны от стрел глубокие, с воспалением и сепсисом, воинам остается только умереть в мучениях.

— Кто самый плохой? — спрашиваю я местную медсестру, дородную бабу с передником, перемазанным в крови.

Она еще не в курсе, что случилось с Кромом, хлопотала в это время над пациентами, поэтому с удивлением смотрит на кузнеца, ожидая от него разъяснения.

— Кто отходит, Малафья? Рот закрой, мухи залетят! Давай быстро! — получает в ответ от воспрявшего духом мужика.

— Так это, Ахельм. Двое вот-вот могут! Приман и Колькун, у них стрелы в живот вошли и почти с той стороны вышли!

— Показывай, — и вскоре я склоняюсь над умирающими.

Почерневшие лица, запавшие глаза и лихорадочное дыхание говорят о том, что лекарка не врет, осталось им по часу-два жизни из-за обширного загноения в брюшной полости.

Тут внешнюю рану затягивать нельзя, гной должен еще долго выходить, если мне удастся побороть заразу внутри.

Да и Крома я со зрителями поторопился затянувшимися концами раны порадовать, кто его знает, что у него там внутри осталось. Придется его полностью долечить, живой и здоровый помощник из воинов мне теперь очень будет нужен.

Он всяко здорово больше крестьян в жизни баронства разбирается, еще и мне расскажет про своего хозяина.

Трачу на пораженные места по три процента маны, потом обхожу остальных раненых, большинство из них так же без сознания. Тут отделываюсь парой процентов, чтобы остановить приближающуюся смерть в телах и дать возможность раненым прийти в себя.