— Полагаю, ничего удивительного в этом нет. Высокий красивый молодой мужчина, умный, скромный, бывалый воин… Всем девушкам нравятся воины.

— Не всем, — с гордостью сказала Мелл. — Некоторым нравятся волшебники.

— А почему во множественном числе? — уязвлено спросил я.

— Прости, я оговорилась. Что нам с ними делать?

— Это зависит от того, нравиться ли Весельчаку Полина. Если у них все серьезно, то надо дать ему денег и отпустить в вольное плаванье.

— Я тоже так думаю, — кивнула Мелл. — Он больше не умертвие, а человек и имеет полное право распоряжаться своей жизнью как угодно, даже несмотря на то, что он многим тебе обязан. Те же поговоришь с ним?

— О Полине?

— Да. Тебе он доверяет и не станет скрытничать.

— Но я не могу… Не умею я о таком разговаривать. Да и сейчас неподходящий момент. Он не сомкнет глаз, пока не найдет моих обидчиков и не проткнет их для верности пару раз мечом. Ты только посмотри на него.

Весельчак сидел, выпрямив спину и настороженно смотря в сторону леса. Его правая рука крепко сжимала рукоять меча.

— Знаешь, — Мелл заглянула мне в глаза. — Если он все-таки отыщет тех людей, не останавливай его, хорошо? Пусть проткет их столько раз, сколько ему захочется. Оставь милосердие другим.

— Я подумаю над твоим предложением.

В сумерках комары развернули против нас масштабные боевые действия, заставив покинуть веранду. У Мелл внезапно разболелась голова, а женская головная боль — это особый недуг, его ни один маг лечить не в состоянии, поэтому я настоял на том, чтобы она отправилась в спальню прилечь. Весельчак устроился в гостиной. Он сел в кресло стоявшее возле маленького резного столика, где помещались только лампа и несколько книг. Это было его любимое место, где он мог спокойно почитать. Меч Весельчак вложил в ножны, но из поля зрения убирать не стал. Судя по его решительному виду, он не собирался сегодня ложиться спать и любые увещевания все равно были бы бесполезны.

С наступлением ночи я обычно отправлялся работать в кабинет. Мне нравилось сидеть за столом и копаться в старых справочниках. Сегодняшний вечер не стал исключением. Я заглянул в спальню, чтобы узнать как себя чувствует Мелл, но она уже спала. Бедняжка, она так намучилась со мной за эти дни. Осторожно поцеловав, я накрыл ее одеялом и запечатал окно новым охранным заклинанием — на всякий случай.

В кабинете царил уютный полумрак. Лампы на столе горели тусклым желтым светом. Я проверил шкаф, где держал всякую живность — саламандр, жуков, бабочек. Их ряды значительно поредели, после того как две недели назад ко мне в окно залетела летучая лисица и спикировала на полки прямо между раскрытых створок. Колбы так и посыпались дождем. Все что не было раздавлено и не разлетелось, разбежалось по углам. Несмотря на мою любовь к животным эта лисица узнала о себе много нового, пока я гонялся за ней по кабинету, попутно пытаясь собрать ядовитых саламандр. От неминуемой расправы ее спасло только то, что она была ранена и я не нашел в ее действиях злого умысла. Вылечив лисицу и накормив фруктами, я отпустил ее восвояси. Но до сих пор иногда то один, то другой жук посматривал на меня из бумаг, презрительно шевеля усам.

Закрыв дверцу шкафа, я зажег еще один светильник на письменном столе и обнаружил в кресле хрустальный шар. Он призывно мигал, сигнализируя, что кто-то настойчиво пытается со мной связаться. Взяв его в руку, я поискал подставку. Она была там, где и положено — на столе, под картонной папкой с не отсортированным гербарием. Блестящий кусок черного мрамора первоначально служил декоративным украшением, но после того как стандартная подставка разбилась, я приспособил его под шар.