— До конца времен? — выпучил глаза чародей. — Что за чушь!

— Да не совсем, — возразил Мэт. — А что, ты предпочел бы, чтобы этот ифрит выскочил из бутылки и утолил жажду отмщения?

Чародей поежился и поспешил прочь.

Мэт поднял голову и увидел, что другие ифриты, размахивая руками, мстительно вопят. Он поспешно затараторил заклинание, призванное загнать ифритов в бутылки, но успел прочитать только две первые строки, как вдруг ифриты яростно взвыли и, бросив свои лишь наполовину сотворенные снаряды, устремились ввысь. Набирая высоту и скорость, они быстро превратились в крошечные точки, а потом и вовсе исчезли. Мэт задумался относительно того ускорения, с которым удалялись ифриты, а также о том, какие удивительные встречи предстоят грядущим космонавтам в этом мире, когда он дорастет до уровня межпланетных полетов.

— Они улетели! — изумленно вскричал возвратившийся чародей, вперив взор в звезды. Мэт кивнул:

— Они правильно поняли, что им грозит, и решили не рисковать. Свобода дороже. А не то я бы их рассовал по кувшинам.

— По кувшинам? — недоуменно переспросил чародей. — Но разве ты не имел в виду бутылки?

— Бутылки, кувшины, лампы, перстни — все, что есть под рукой. — Мэт отер пот со лба и уставился на собственные руки, обнаружив, что они дрожат. — Знаешь, оказывается, эти ифриты напугали меня сильнее, чем я думал.

— Просто, когда ты увидел их, у тебя не было времени подумать о том, как сильно ты напуган, — с понимающей улыбкой пояснил чародей.

На равнине за городом забили барабаны. Варваров воодушевил этот сердитый и решительный звук. С новой силой они устремились к городским стенам.

Мэт сжал кулаки.

— Ну, что еще?

— Теперь наверняка будет обычный бой! — успокоил его араб-чародей.

Но парапеты заволокло туманом.

Мэт встревоженно вскрикнул, но кричал в это мгновение не он один — кричали все разом, и не только арабы. Неведомые писклявые голоса по-арабски выкрикивали приказ опуститься на колени, и воины-мусульмане повиновались этому приказу. Лезвия варварских мечей просвистели над головами арабов и, описав дуги, угодили в животы их соратников. Те завопили от неожиданности и боли.

Варварский колдун перехитрил самого себя. Мэт испытывал большое искушение оставить все, как есть, но он знал, что жители Центральной Азии сообразительны и скоро догадаются, где их истинные враги. Он выкрикнул:

Туман поредел и испарился — от него осталась только роса на лезвиях ятаганов да на бурнусах арабов. Бурнусы от влаги, пропитавшей их, стали тяжелыми, но зато теперь арабы четко видели своих противников. С боевыми кличами они вскочили на ноги и своими острыми кривыми мечами, кованными из крепчайшей дамасской стали, проворно уложили еще треть врагов.

Лучники тоже не зевали и снова принялись обстреливать пеших варваров, сгрудившихся у подножия стены. Поняв, что спасительная завеса исчезла, варвары отступили и рассыпались, бросив приставные лестницы. Атака закончилась так же стремительно, как началась. Тут и там арабские воины приканчивали пару-тройку задержавшихся на стене варваров и сбрасывали их тела вниз.

— Вы славно сражались, воины мои! — воскликнул калиф. — Нынче вы достойно защищали Ислам!

Воины ответили на похвалу своего повелителя дружным и радостным криком, но калиф обернулся к шерифу и сказал:

— Они могут вернуться. Они могут вернуться в любой час. Вели всем людям быть начеку.

Военачальник кивнул и поспешил передать приказ калифа командирам.