— Тогда почему же тот бог, которому поклоняешься ты, не уничтожит этого Аримана?

— Потому что Он любит не только Ахурамазду. Он любит и Аримана, — ответил Мэт.

— По крайней мере тогда он мог бы пленить Аримана, чтобы тот не творил злых дел. Почему же он не сделает этого?

— Потому что Он всем оставляет свободу выбора, — объяснил Мэт. — И все имеют право выбрать, какими им быть — добрыми или злыми. В противном случае мы все были бы марионетками и в нашей жизни не было бы никакого смысла.

— Смысла? А в этом какой смысл? — хмыкнула птица. — Зачем вообще каким-то ничтожным букашкам, вроде вас, существовать? Почему ваш Бог позволяет вам расхаживать по земле и всем своим видом оскорблять таких, как я? Каков смысл вашего существования?

— Существование — это то, во что мы его превращаем, — возразил Мэт. — Рай, нирвана, нескончаемый мир и всепоглощающий экстаз радости, глубочайшая и непрестанная благосклонность добрых духов — называй как хочешь, но наши души могут расти и развиваться, пока не достигнут этого состояния, при том что мы обладаем свободой выбора.

— Но жрец в синих одеждах сказал, что победит Ариман!

— Лишь на время, — заверил птицу Мэт. — Даже в том случае, если он победит, Ахурамазда тут же начнет заново воевать с ним. По крайней мере якобы ради этого Арьясп и развивает такую бурную деятельность.

— А он мне такого не говорил!

— Ну я же сказал, что он тебе все наврал.

На этот раз Рух умолкла на несколько минут. Балкис немного успокоилась, но продолжала цепко держаться когтями за циновку. У Мэта было примерно такое же настроение. Ему казалось, что у него над головой на тоненькой ниточке висит дамоклов меч. К несчастью, на самом деле на ниточке висел он сам и в любую секунду мог упасть. Он сильно подозревал, что Рух может разжать когти, оставив циновку при себе, и потому усиленно размышлял над тем, успеет ли прочитать какой-нибудь спасательный стишок до того, как ударится о камни.

— А как ты можешь доказать, что жрец в синих одеяниях солгал? — наконец вопросила птица.

— К примеру, насчет ветра, — мгновенно нашелся Мэт. — Будь мы врагами ветра, разве мы бы воспользовались его услугами?

— В этом есть доля истины, — согласилась Рух. — Но если ты не враг всех стихий, назови мне их и скажи, для чего они нужны!

Мэт порадовался тому, что прошел выучку у дастура.

— Земля, небо, ветер, вода и огонь! Земля все терпит, небо дарует жизнь, вода омывает, ветер дарует дыхание, огонь очищает!

— Неплохо, — откликнулась птица Рух. — Я верю тебе — жрец в синих одеждах лгал. Вы будете жить.

Мэт облегченно вздохнул и расслабился, изумленный тем, что ему удалось настолько легко убедить громадное пернатое чудище. Любой первокурсник в его доказательствах усмотрел бы не одну промашку. Но конечно, он свято верил в то, о чем говорил, а в этом мире это многое значило — вот только сам он не был уверен в том, что его доводы звучали убедительно. Он нисколько не сомневался в том, что, мороча голову птице Рух, Арьясп привел тысячи доказательств в свою поддержку, и наверняка эти доказательства звучали основательно: даже за те несколько минут, в течение которых Мэт лицезрел Арьяспа, он успел убедиться в том, что тот обладает колоссальной харизмой — как все фанатики.

Но Арьяспа здесь сейчас не было, а Мэт был. Харизматическим лидерам непременно нужно было всюду присутствовать лично, дабы их чары воистину действовали. Расстояние во все времена ослабляло их влияние — тогда у людей возникала возможность обрести здравый смысл.