Мэту положительно все больше и больше нравился король Бонкорро.

— Может, он прививает тебе вкус к изысканным блюдам?

— Ага! — осклабился мантикор. — Например, к таким, как рыцарь по имени сэр Мэтью, который прибудет в наряде менестреля!

У Мэта кровь похолодела в жилах. А у Бонкорро, оказывается, прекрасно поставлена разведка.

— Так король сам натравил тебя на меня?

— Какой же король когда-нибудь станет делать что-нибудь такое, в чем его потом смогли бы обвинить, подумай дурьей своей башкой? — сердито пробурчал мантикор. — Нет, меня послал подданный подданного, но ты не думай, что тебе удастся отколдовать это повеление потому, что оно исходит не от самого короля. Я стану твоей Немезидой, слышишь?

На миг у Мэта возникло искушение попробовать, не одолеет ли его магия колдовство приспешника Бонкорро. Тем более что латрурийцы и так уже знали, где он находится, а стало быть, прибегнув к магии, он не выдаст себя больше, чем уже выдал. Но тут он вспомнил, что они, вероятно, еще не уверены в том, что он лорд маг, да и маг ли вообще. Лучше пусть пока гадают.

— Да кто я такой? Просто менестрель, и только!

— Ой-ой-ой! «Простой менестрель» — это в мире-то, где чудеса творятся стихами и их действие усиливается музыкой? А как ты думаешь, барды в древней Галлии только потому были такие богатенькие и знатненькие, что у них голоса были приятненькие?

Надо же — какое высокообразованное чудовище!

— Где это ты почерпнул так много знаний по истории?

— Как это «почерпнул»? Да я все своими глазами видел, смертный! Или ты думаешь, что я просто котик, которому уже сто лет стукнуло?

У Мэта мурашки по спине побежали. Он всегда с уважением относился к почтенному возрасту.

— И как же тебе удалось столько прожить?

— Да так, что пока никому из колдунов не пришло в голову приказать мне умереть.

— Так ты живешь, стало быть, потому, что в это веришь?

— Не-а! Потому что вы все в это верите, и ни один волшебник не сделал, чтобы было по-другому!

— Ну так с какой стати ты смеешь пугать меня, если думаешь, что я волшебник?

Усмешка мантикора сменилась беззвучным смехом.

— А с какой стати мне бояться какого-то хилого волшебства, когда во мне сил, как в столетнем дубе?

— Да, пожалуй, бояться нечего, — вздохнул Мэт. — Стало быть, мне нечего и пытаться обойти тебя. Сдается, мне лучше уйти.

И он развернулся.

— Ты только не думай провести меня, смертный, — крикнул ему вслед мантикор. — Я знаю, что ты задумал одурачить меня: уйдешь сейчас, а потом попробуешь перейти границу в надежде, что я все забыл? Только не думай, что тебе удастся найти такое местечко для перехода, которого не разыщу я! И не думай, что я забуду про тебя!

Мэт поглубже вздохнул, сосчитал до десяти и медленно обернулся.

— Послушай, Манни, может, у меня и есть какая магическая сила только из-за того, что я простой менестрель, но неужели ты думаешь, что я такой тупой, что стану тягаться с мантикором?

— Честно говоря, — призналось чудовище, — да, я так думаю.

«А он не только образованный, — подумал Мэт, — он еще и догадливый».

— Ладно, — вздохнул он, — тогда считай, что я отправился за кое-какими заклинаниями покрепче.

И он зашагал прочь от этого места, лелея мысль о том, как славно было бы вернуться сюда с усилителем на батарейках и электрической лютней.