– Вот надо же, первый день на работе, а мало того что в кровати валяется – еще и заигрывает! Вот возьму и доложу о вашем поведении директору.

    Она резко развернулась и вылетела прямо сквозь дверь. Я только усмехнулся. Похоже, болезнь прогрессировала.

    Через пару минут, когда дверь вновь открылась и я уже приготовился разразиться комплиментами в адрес этой черноволосой красавицы, в комнату вошел невысокий лысоватый мужик в белом халате, заставив меня разочарованно вздохнуть, отложив признание в искренней любви на потом. Оглядев меня грустным взглядом поверх небольших очков в золотистой оправе, он пощупал мне пульс, посмотрел глаза, заставил высунуть язык, после чего ласково мне улыбнулся и сказал:

    – Молодой человек, хочу вас разочаровать, но – увы, вы – не сумасшедший.

    Легко сказать «не сумасшедший» – тяжелее оказалось принять, особенно когда ты видишь такое, от чего нормальный человек давно начал бы задумываться как минимум о белой горячке. Вот и сейчас, пока я сидел в приемной директора, ожидая, когда меня вызовут, туда ввалилась компания чертей и, расположившись за журнальным столиком, принялась распивать бутылку коньяку. Один из них, заметив, что я кошусь в их сторону, жестом предложил присоединиться, но я вежливо отказался. Не хотелось попасть на прием к начальству с запахом. Черт только пожал плечами и, плеснув из новой бутылки себе в стакан, отсалютовал мне оным. Я только завистливо вздохнул.

    Дверь кабинета неожиданно распахнулась, и чертей точно подменили. Как они смогли за пару секунд ликвидировать все следы своего банкета – понятия не имею. Однако когда из кабинета вышел знакомый мне молодой человек, те смирно сидели вокруг столика, внимательно изучая какие-то цветастые буклетики. Секретарь бросил на них подозрительный взгляд, но промолчал, затем повернулся ко мне и жестом пригласил пройти внутрь кабинета. Надо сказать, что за время моего отсутствия там ничего не изменилось – лишь хозяин кабинета сменил свой строгий деловой костюм на какое-то подобие поповской рясы, расшитой диковинными узорами. Однако привычный вид обычного городского офиса заставил меня несколько успокоиться, а стоявший в углу запыленный ксерокс прямо вызвал во мне чувство умиления и прошиб скупую мужскую слезу.

    – Садитесь, садитесь, Ярослав Сергеевич, – махнул рукой старик в сторону кресла. – Сейчас Генрих нам кофейку сделает, а знаете ли, батенька, какой у него кофеек?

    Знакомые по многочисленным кинофильмам картавые нотки, неожиданно раздавшиеся в голосе старика, заставили меня вздрогнуть и с подозрением посмотреть на хозяина кабинета, вновь усомнившись в своей адекватности. Но тот только добродушно усмехнулся и, взяв с подноса чашку с кофе, шумно отхлебнул. Генрих поставил на стол вазочку с печеньем и, удалившись, вернулся со второй чашкой – для меня.

    Кофе действительно оказался прекрасным, по крайней мере, после пары глотков в моей голове точно пронесся маленький смерч, неожиданно сделав мои мысли ясными и четкими.