-Позволь тебе помочь, Дариэн. – Повторяет Алма, а он роняет голову на руки и слезы текут по морщинистым щекам, просачиваются сквозь пальцы, разъедают солью кровавые раны души.

Дариэн встает и зовет сына. Дакки все это время стоит поблизости, он понимает то, что скажет ему отец, он готов это услышать.

-Теперь ты ректор академии, Дакки, теперь тебе нести на плечах этот груз. Отыщите Утерянную Звезду, сделайте все для того, чтобы академия продолжала существовать и обучать студентов. Сплотитесь и попробуйте сделать невозможное, сын. – А потом кладет руку тому на плечо, тяжело вздыхает и выходит из холла в ночь, чтобы никогда не вернуться, чтобы найти своего единственного в этом мире друга и врага, чтобы вместе с золотым драконом проститься и вместе уйти за грань.

Вольный стоял в темном сыром помещении и не мог ничего понять. Пару секунд назад, он точно это помнил, бежал по ступенькам, перепрыгивая через одну, а потом какие-то обрывки, фрагменты, вспышки и каменные стены с одной-единственной дверью.

Вспомнил лицо Эланы, напуганное, в слезах.

Кто заставил мою девочку плакать? – Сжимал дракон кулаки и в очередной раз стучал ими по двери, разбивая костяшки в кровь.

Вспомнить, нужно только сосредоточиться и вспомнить, как он здесь оказался.

-Вольный. – Прошептал до боли знакомый голос, и вот уже Элана сжимает его своими тонкими ручками, гладит по волосам, по груди, осыпает поцелуями лицо. – Ты жив, ты здесь.

-Где? – Спрашиваю любимую. – Где я, Элана, что случилось? – И она рассказывает мне все с того момента, как меня оглушили заклинанием, рассказывает про Машу, про ее боль, про то, как Дерек носит ее на руках и боится отпустить от себя, а я сжимаю мою девочку в объятиях и понимаю, что больше никогда не отпущу.

-Тшш, - успокаиваю свою драконицу, ту, которая подарила мне великое счастье, успокоение, обретение самого себя.

Как тяжело было собирать собственную душу, восстанавливать веру, заставлять себя просыпаться каждое утро и не просто проживать день за днем, а снова чувствовать. Сначала боль от того, что я вижу Машу, что она счастлива, но не со мной, потом гнев отца и брата и стыд за себя, свои поступки, черную беспросветную бездну отчаяния и, наконец, начать переживать за черноволосую красавицу, такую смелую, такую добрую, такую сильную. И вместе с ней заново учиться испытывать это чувство.

Любовь, то, что воскрешает душу, расцвечивает этот мир яркими красками, показывает сквозь призму ее чувств и переживаний, дарит надежду для двоих.

-Элана, я люблю тебя, девочка моя, я буду для тебя всем, веришь?

Драконица улыбается сквозь слезы, а я чувствую, что готов свернуть горы, что моя магия больше не дремлет, а ревет внутри, рвется наружу. – Я больше никуда тебя не отпущу, слышишь? Никуда, никогда.

Дверь внезапно открывается и на пороге вырастает фигура охранника. Выпускаю гнев наружу и осушаю его никчемную ауру за считанные секунды, чувствуя, как крохи магии черного дракона пополняют мой собственный сосуд.

-Не стоило! – Машет на безжизненное тело Император. – Не стоит, Вольный, тратить энергию на такого никчемного дракона, как этот.

-А на вас стоит? – Сжимаю поднятые пальцы вверх и посылаю тонкий лучик магии некроманта по направлению к черному дракону.

-И на меня не стоит, я здесь не для того, чтобы вершить правосудие.

При этих словах Императора Элана вздрагивает в моих руках, и я прижимаю ее сильнее, провожу ладонью по спине, зарываюсь пальцами в волосы, поглаживая этот черный шелк, пропуская сквозь пальцы.

-Я хочу вам помочь, вам обоим. – Император протягивает мне прозрачную голубую сферу. – Это южный континент, одно из тех мест, куда Дантр никогда не сунется.

Я бережно кладу на раскрытую ладонь артефакт и рассматриваю его так, как будто у меня в руках целый мир, который можно уронить на каменный пол и разбить.